Судебная практика по УК РФ

Часть первая статьи 228.1 УК Российской Федерации, закрепляющая признаки состава такого преступления, как незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные сбыт или пересылка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, применяется во взаимосвязи с положениями Общей части данного Кодекса. Учитывая же, что диспозиция этой нормы не предусматривает в качестве обязательного признака объективной стороны данного преступления наступление последствий в виде незаконного распространения наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, незаконный сбыт указанных средств, веществ, растений следует считать оконченным преступлением с момента выполнения лицом всех необходимых действий по передаче их приобретателю независимо от их фактического получения приобретателем, в том числе когда данные действия осуществляются в ходе проверочной закупки или иного оперативно-розыскного мероприятия, проводимого в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности"; изъятие в таких случаях сотрудниками правоохранительных органов из незаконного оборота указанных средств, веществ, растений не влияет на квалификацию преступления как оконченного (пункт 13.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2006 года N 14 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами").

В кассационной жалобе учреждение просило отменить постановление суда округа в части взыскания государственной пошлины, поскольку учреждение является государственным органом и входит в систему и структуру федерального органа исполнительной власти - Федеральной службы исполнения наказаний. В подтверждение своего статуса заявитель сослался на статью 5 Закона Российской Федерации от 21.07.1993 N 5473-1 "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы", Указ Президента Российской Федерации от 09.03.2004 N 314 "О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти". По мнению заявителя, этих обстоятельств достаточно для его освобождения от уплаты государственной пошлины в силу подпункта 1.1 пункта 1 статьи 333.37 НК РФ.

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин Н.Н. Никольский оспаривает конституционность следующих положений Федерального закона от 7 февраля 2011 года N 3-ФЗ "О полиции":

части 2 статьи 27, предусматривающей, что сотрудник полиции независимо от замещаемой должности, места нахождения и времени суток обязан: 1) оказывать первую помощь гражданам, пострадавшим от преступлений, административных правонарушений и несчастных случаев, а также гражданам, находящимся в беспомощном состоянии либо в состоянии, опасном для их жизни и здоровья; 2) в случае обращения к нему гражданина с заявлением о преступлении, об административном правонарушении, о происшествии либо в случае выявления преступления, административного правонарушения, происшествия принять меры по спасению гражданина, предотвращению и (или) пресечению преступления, административного правонарушения, задержанию лиц, подозреваемых в их совершении, по охране места совершения преступления, административного правонарушения, места происшествия и сообщить об этом в ближайший территориальный орган или подразделение полиции;

ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 69 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ЧАСТЬЮ ВТОРОЙ СТАТЬИ 30,

ЧАСТЬЮ ВТОРОЙ СТАТЬИ 325, ЧАСТЬЮ

ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 327 И ЧАСТЬЮ ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 328

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Основанием производства обыска является наличие достаточных данных полагать (обоснованные предположения), что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела. Следовательно, лишь в ходе проведения обыска могут быть подтверждены либо опровергнуты предположения о наличии или отсутствии отыскиваемых предметов в месте его проведения или у конкретного лица, что само по себе не свидетельствует о его необоснованности, о клеветническом характере сведений (данных), с привлечением которых осуществлялось это следственное действие, а также об их распространении, как это определено статьей 128.1 УК Российской Федерации, что не может не учитываться при разрешении сообщения о таком преступлении.

1. Постановлением следователя было отказано в возбуждении уголовного дела по части первой статьи 199 УК Российской Федерации в отношении гражданина Д.Ш. Загитова в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Решением суда общей юрисдикции, оставленным без изменения определением апелляционного суда, были удовлетворены требования налогового органа к заявителю о возмещении ущерба, причиненного преступлением, в размере задолженности ранее возглавляемой Д.Ш. Загитовым организации по налогу на добавленную стоимость и пени. В передаче его кассационных жалоб на указанные судебные постановления для рассмотрения в судебном заседании судов кассационной инстанции, в том числе Верховного Суда Российской Федерации, было отказано.

КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ СТАТЬЕЙ 158 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И РЯДОМ НОРМ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО

КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

2.1. Статья 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации допускает возможность ограничения федеральным законом прав человека и гражданина в качестве средства защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Такие ограничения, в частности, могут быть связаны с применением к лицам, совершившим преступления, уголовного наказания в качестве меры государственного принуждения, особенность которой состоит в том, что на осужденного оказывается специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении принадлежащих прав и свобод и возложении на него определенных обязанностей (статья 43 УК Российской Федерации). Относя принятие уголовного и уголовно-исполнительного законодательства к ведению Российской Федерации, Конституция Российской Федерации тем самым наделяет федерального законодателя полномочием вводить подобного рода ограничительные меры.

Как следует из жалобы, доводы, приведенные Л.Л. Рудеем, а также заявленные им требования свидетельствуют о том, что, формально ставя вопрос о конституционности положений статей 15, 252 и 307 УПК Российской Федерации и статей 3, 5, 6, 7 и 60 УК Российской Федерации, направленных притом на защиту прав, свобод и охраняемых законом интересов лица, привлекаемого к уголовной ответственности, заявитель, по существу, предлагает Конституционному Суду Российской Федерации оценить правомерность конкретного судебного решения с учетом обстоятельств его дела, что, однако, не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, установленную статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации". Таким образом, данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации заявитель оспаривает конституционность пункта 9 части второй статьи 16 "Внутренний распорядок в местах содержания под стражей" Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", который, по его мнению, противоречит статьям 28 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку, допуская регулирование конституционного права на свободу совести и вероисповедания ведомственными правовыми актами, служит основанием неправомерных ограничений данного права, ставя реализацию возможности встреч подозреваемых и обвиняемых со священнослужителями в зависимость от специального разрешения лица или органа, в чьем производстве находится уголовное дело.

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин А.А. Мангер оспаривает конституционность пункта 13.2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2006 года N 14 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами", разъясняющего отдельные правила квалификации покушения на незаконный сбыт наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества.

СТАТЬИ 10 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

В то же время, как следует из представленных материалов, приговор в отношении Д.С. Тукмачева вступил в законную силу 2 апреля 2015 года, а последний из судебных актов по существу его дела - решение заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции - вынесен 9 сентября 2016 года. Последующие же письма судей Верховного Суда Российской Федерации о возвращении очередных жалоб заявителя как повторных не подтверждают факт применения оспариваемых положений статьи 73 УПК Российской Федерации и статьи 63 УК Российской Федерации.

КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ СТАТЬЕЙ 193.1 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

Приведенные нормы не только не нарушают права и законные интересы лица, осуждаемого за совершение преступления, но и, напротив, являются гарантией возложения уголовной ответственности лишь при наличии всех признаков состава преступления, предусмотренного уголовным законом (статья 8 УК Российской Федерации), и не содержат неопределенности или каких-либо исключений из установленного уголовно-процессуальным законом порядка доказывания по уголовным делам, а потому не могут расцениваться в качестве нарушающих права Е.А. Клевцова в указанном им аспекте, ввиду чего его жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.

В Постановлении от 15 ноября 2016 года N 24-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что пожизненное лишение свободы выступает в качестве наиболее строгой из всех в настоящий момент реально возможных мер наказания за наиболее опасные виды преступлений (согласно части первой статьи 57 УК Российской Федерации - за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь, а также за совершение особо тяжких преступлений против здоровья населения и общественной нравственности, общественной безопасности, половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста), что предполагает и наибольший комплекс ограничений прав и свобод для лиц, их совершивших. С учетом потенциальной опасности, которую представляют осужденные к пожизненному лишению свободы, условия отбывания ими наказания являются более суровыми, а меры безопасности - более строгими (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июля 2018 года N 2002-О), чем обусловлены и требования к оборудованию комнаты для проведения краткосрочных свиданий в исправительных колониях особого режима для таких осужденных, в которой предусматриваются два ряда кабин, разделенных между собой перегородкой (подпункт 7 пункта 37 Наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы, утвержденного приказом Минюста России от 4 сентября 2006 года N 279), что, однако, не является ни основанием для ограничения, ни собственно ограничением права на юридическую помощь.

КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ СТАТЬЕЙ 72 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,