Судебная практика по УК РФ

СТАТЬЕЙ 293 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

И ПОЛОЖЕНИЯМИ РАЗДЕЛА IX УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.Г. Ярославцева,

Статья 159 УК Российской Федерации определяет мошенничество как хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием. При этом под хищением, согласно пункту 1 примечаний к статье 158 данного Кодекса, в его статьях понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. Нет оснований полагать, что указанные нормы содержат неопределенность в части признаков преступления (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 апреля 2009 года N 422-О-О, от 17 июня 2013 года N 1021-О, от 20 марта 2014 года N 588-О, от 23 декабря 2014 года N 2859-О и др.). Закрепленные в этих нормах общие признаки мошенничества и предусмотренные в частях второй - четвертой статьи 159 данного Кодекса квалифицирующие его признаки подлежат установлению во взаимосвязи с положениями Общей части данного Кодекса, в том числе определяющими принцип и формы вины, основание уголовной ответственности (статьи 5, 8, 24 и 25 данного Кодекса) (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 26 января 2017 года N 78-О, от 19 декабря 2017 года N 2861-О, от 27 марта 2018 года N 834-О и др.).

- по п. "г" ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 10 годам лишения свободы,

- ч. 5 ст. 228.1 УК РФ к 15 годам лишения свободы,

- по ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ к 9 годам лишения свободы,

Статья 77.1 УИК Российской Федерации предусматривает, что при необходимости участия в судебном разбирательстве, в том числе в качестве обвиняемого, осужденные могут быть по определению суда или постановлению судьи оставлены в следственном изоляторе либо переведены в следственный изолятор из исправительной колонии, воспитательной колонии или тюрьмы (часть вторая); в таком случае осужденные содержатся в следственном изоляторе в порядке, установленном Федеральным законом от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", и на условиях отбывания ими наказания в исправительном учреждении, определенном приговором суда; право осужденного, привлекаемого в качестве подозреваемого (обвиняемого), на свидания осуществляется в порядке, установленном Федеральным законом "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" (часть третья); по окончании следственных действий или судебного разбирательства такие осужденные переводятся в исправительную колонию, воспитательную колонию или тюрьму, в которых они отбывали наказание, если при этом судом им не изменен вид исправительного учреждения (часть четвертая).

Согласно представленным материалам, суд первой инстанции, рассмотрев уголовное дело, по которому Р.В. Анохина признана потерпевшей в связи со смертью ее мужа - гражданина А., а гражданин П. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи 143 УК Российской Федерации, постановил обвинительный приговор, назначив подсудимому три года лишения свободы условно с испытательным сроком три года. После вынесения приговора была проведена служебная проверка обстоятельств его провозглашения, которая не установила нарушений и не признала достоверным утверждение потерпевшей о том, что П. было назначено дополнительное наказание. Апелляционным постановлением наказание смягчено до двух лет шести месяцев лишения свободы условно, поскольку смягчающим наказание обстоятельством признано небрежное поведение А. По результатам кассационного обжалования указанные решения оставлены без изменения.

В Определении от 28 сентября 2021 года N 2060-О, вынесенном по предыдущей жалобе А.В. Старова, Конституционный Суд Российской Федерации указал, что примечание к статье 131 УК Российской Федерации определило двенадцатилетний возраст как возраст, безусловно свидетельствующий о беспомощном состоянии потерпевшего, которое является одним из признаков преступлений, предусмотренных статьями 131 и 132 данного Кодекса, что направлено на охрану половой неприкосновенности лиц, не достигших установленного возраста. При этом имеющаяся у лица непогашенная или неснятая судимость порождает особые, складывающиеся на основе уголовно-правового регулирования публично-правовые отношения его с государством, которые при совершении этим лицом новых преступлений служат основанием для оценки его личности и совершенных им преступлений как обладающих повышенной общественной опасностью и потому предполагают применение к нему более строгих мер уголовной ответственности. С учетом этого Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что примечание к статье 131 и часть пятая статьи 132 УК Российской Федерации не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в обозначенном им аспекте.

осужден к лишению свободы по: п. п. "а", "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ на 9 лет; п. п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ на 15 лет, с ограничением свободы на 1 год. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений назначено 16 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на 1 год, с ограничениями, указанными в приговоре.

По утверждению заявителя, взаимосвязанные положения данных норм нарушают его права, поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют осуществлять уголовное преследование в отношении лица, выполняющего управленческие функции в негосударственной некоммерческой организации, в рамках уголовного дела, возбужденного по признакам состава преступления, предусмотренного статьей 204 УК Российской Федерации, входящей в его главу 23, в отсутствие как соответствующего заявления такой организации, так и какого-либо причиненного вреда.

ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 132 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, СТАТЬЯМИ 14, 15, 17 И 87

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ,

А ТАКЖЕ ПУНКТАМИ 8, 16 И 21 ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПЛЕНУМА

ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В Постановлении от 15 ноября 2016 года N 24-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что пожизненное лишение свободы выступает в качестве наиболее строгой из всех в настоящий момент реально возможных мер наказания за наиболее опасные виды преступлений (согласно части первой статьи 57 УК Российской Федерации - за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь, а также за совершение особо тяжких преступлений против здоровья населения и общественной нравственности, общественной безопасности, половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста), что предполагает и наибольший комплекс ограничений прав и свобод для лиц, их совершивших. Соответственно, установление для осужденных к пожизненному лишению свободы более длительного, по сравнению с осужденными к определенным срокам лишения свободы, периода строгих условий отбывания наказания направлено на дифференциацию условий отбывания наказания с учетом характера совершенных преступлений и строгости назначенного за них наказания и как таковое создает предпосылки для достижения целей наказания. К числу важнейших элементов российской системы исполнения наказаний относятся институты воспитательного воздействия (включая меры поощрения и взыскания) и перевода осужденных из одних условий отбывания наказания в другие.

Статья 318 УК Российской Федерации действует также в системной связи с нормами Общей части данного Кодекса, в том числе статьей 5, предусматривающей, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина, объективное же вменение, т.е. уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается, и подлежит применению исходя из фактических обстоятельств конкретного дела и принимая во внимание положения законодательства, регламентирующего деятельность должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов. При этом применение насилия в отношении представителей власти в связи с исполнением ими должностных обязанностей (в том числе по охране общественного порядка) не может рассматриваться как допустимое поведение (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 февраля 2019 года N 560-О, от 19 декабря 2019 года N 3313-О и от 27 февраля 2020 года N 312-О) или как правомерная защита.

К СТАТЬЕ 228 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.Г. Ярославцева,

Конституция Российской Федерации, относя уголовное и уголовно-исполнительное законодательство к ведению Российской Федерации (статья 71 пункт "о"), наделила федерального законодателя полномочием предусматривать меры государственного принуждения в отношении лиц, совершивших преступления, осужденных и подвергаемых по приговору суда наказанию, существо которого, как следует из части первой статьи 43 УК Российской Федерации, состоит в предусмотренных данным Кодексом лишении или ограничении прав и свобод. Устанавливая в законе меры уголовного наказания, законодатель определяет применительно к осужденным изъятия из прав и свобод в сравнении с остальными гражданами, обусловленные в том числе особыми условиями исполнения соответствующего вида наказания.

осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Постановлено об оправдании Манык К.С. по ч. 3 ст. 30, п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ за отсутствием события преступления, с признанием права на реабилитацию.

И ПУНКТОМ "В" ЧАСТИ ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 162 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.Г. Ярославцева,

В развитие приведенного положения статья 203 УПК Российской Федерации специальным образом конкретизирует, что такое помещение в медицинскую организацию осуществляется на основании судебного решения, принимаемого в порядке, установленном статьей 165 данного Кодекса. На это же указывает и Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 7 апреля 2011 года N 6 "О практике применения судами принудительных мер медицинского характера" (пункт 8).