Судебная практика по УК РФ

В Определении от 28 сентября 2021 года N 2060-О, вынесенном по предыдущей жалобе А.В. Старова, Конституционный Суд Российской Федерации указал, что примечание к статье 131 УК Российской Федерации определило двенадцатилетний возраст как возраст, безусловно свидетельствующий о беспомощном состоянии потерпевшего, которое является одним из признаков преступлений, предусмотренных статьями 131 и 132 данного Кодекса, что направлено на охрану половой неприкосновенности лиц, не достигших установленного возраста. При этом имеющаяся у лица непогашенная или неснятая судимость порождает особые, складывающиеся на основе уголовно-правового регулирования публично-правовые отношения его с государством, которые при совершении этим лицом новых преступлений служат основанием для оценки его личности и совершенных им преступлений как обладающих повышенной общественной опасностью и потому предполагают применение к нему более строгих мер уголовной ответственности. С учетом этого Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что примечание к статье 131 и часть пятая статьи 132 УК Российской Федерации не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в обозначенном им аспекте.

Конституция Российской Федерации, относя уголовное и уголовно-исполнительное законодательство к ведению Российской Федерации (статья 71 пункт "о"), наделила федерального законодателя полномочием предусматривать меры государственного принуждения в отношении лиц, совершивших преступления, осужденных и подвергаемых по приговору суда наказанию, существо которого, как следует из части первой статьи 43 УК Российской Федерации, состоит в предусмотренных данным Кодексом лишении или ограничении прав и свобод. Устанавливая в законе меры уголовного наказания, законодатель определяет применительно к осужденным изъятия из прав и свобод в сравнении с остальными гражданами, обусловленные в том числе особыми условиями исполнения соответствующего вида наказания.

Как следует из жалобы, С.А. Кондратюк не являлся участником конституционного судопроизводства, решения Конституционного Суда Российской Федерации, на которые он ссылался, касались положений уголовно-процессуального закона, определяющего порядок уголовного судопроизводства, но не преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, которые определяются только Уголовным кодексом Российской Федерации (статья 3 УК Российской Федерации).

КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ СТАТЬЕЙ 228.1 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.Г. Ярославцева,

осужден по ч. 4 ст. 33, п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ на 15 лет лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев с лишением в соответствии со ст. 48 УК РФ специального звания "полковник внутренней службы", с отбыванием основного наказания в исправительной колонии строгого режима.

по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 12 лет с ограничением свободы на срок 2 года, с установлением ограничений и возложением обязанности, предусмотренных ст. 53 УК РФ,

ч. 1 ст. 222 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года.

В этой связи А.А. Бабенко просит признать часть вторую статьи 105 УК Российской Федерации не соответствующей статьям 18, 19 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 49 (часть 1) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации, утверждая, что данная норма нарушает его права, поскольку в его конкретном уголовном деле окончательное наказание в виде пожизненного лишения свободы было назначено без отражения и надлежащей аргументации в приговоре того, что оно применяется именно в качестве альтернативы смертной казни, как это следовало из действующей на тот момент редакции части первой статьи 57 УК Российской Федерации, т.е. только после формулирования судом вывода о целесообразности применения исключительной меры наказания в виде смертной казни, однако мотивированного отказа от нее в пользу пожизненного лишения свободы.

18 июля 2017 г. Красногвардейским районным судом Санкт-Петербурга по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 4 годам лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 4 года,

оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "а" ч. 4 ст. 174.1 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления;

К СТАТЬЕ 228 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.Г. Ярославцева,

И СТАТЬИ 2 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ОТ 3 ИЮЛЯ 2018 ГОДА N 186-ФЗ

"О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ В СТАТЬЮ 72 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.Г. Ярославцева,

Впоследствии по постановлению следователя указанного следственного отдела и письму руководителя следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Тамбовской области сообщение о преступлении и материалы доследственной проверки с учетом пункта 4.1 приказа Следственного комитета Российской Федерации от 15 января 2011 года N 4 "Об установлении юрисдикции специализированных следственных органов Следственного комитета Российской Федерации" были направлены для рассмотрения по подследственности в Московское межрегиональное следственное управление на транспорте Следственного комитета Российской Федерации.

Приговором же от 2 августа 2019 года И.В. Казначеев признан виновным в совершении указанных преступлений с назначением окончательного наказания по правилам части пятой статьи 69 УК Российской Федерации в виде 14 лет лишения свободы в исправительной колонии особого режима.

Согласно представленным материалам, суд первой инстанции, рассмотрев уголовное дело, по которому Р.В. Анохина признана потерпевшей в связи со смертью ее мужа - гражданина А., а гражданин П. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи 143 УК Российской Федерации, постановил обвинительный приговор, назначив подсудимому три года лишения свободы условно с испытательным сроком три года. После вынесения приговора была проведена служебная проверка обстоятельств его провозглашения, которая не установила нарушений и не признала достоверным утверждение потерпевшей о том, что П. было назначено дополнительное наказание. Апелляционным постановлением наказание смягчено до двух лет шести месяцев лишения свободы условно, поскольку смягчающим наказание обстоятельством признано небрежное поведение А. По результатам кассационного обжалования указанные решения оставлены без изменения.

И.И. Валеев утверждает, что часть первая статьи 91 "Основания задержания подозреваемого" УПК Российской Федерации позволяет задерживать лицо, подозреваемое в совершении впервые преступления небольшой тяжести, которому согласно части первой статьи 56 УК Российской Федерации не может быть назначено наказание в виде лишения свободы, а также при отсутствии оснований для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

По мнению заявителя, оспариваемое нормативное положение не соответствует статьям 8 (часть 1), 34 (часть 1), 55 (часть 2) и 115 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку - наделяя Министерство здравоохранения Российской Федерации правом принимать решения о применении ядов - препятствует свободной предпринимательской деятельности в отношении метанола, а также не позволяет ее участникам, не имеющим вследствие нормативной рассогласованности возможности получить разрешение уполномоченного органа на применение такого ядовитого вещества, предвидеть правовые последствия своего поведения, образующие признаки преступления, предусмотренного статьей 234 УК Российской Федерации.

Для достижения конституционно значимой цели обеспечения правовых гарантий защиты несовершеннолетних от сексуального совращения и сексуальных злоупотреблений со стороны взрослых федеральный законодатель дополнил статью 131 УК Российской Федерации примечанием. Согласно этому примечанию к преступлениям, предусмотренным пунктом "б" части четвертой указанной статьи или пунктом "б" части четвертой статьи 132 данного Кодекса, относятся также деяния, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных частями третьей - пятой статьи 134 и частями второй - четвертой статьи 135 данного Кодекса, совершенные в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, поскольку такое лицо в силу возраста находится в беспомощном состоянии, т.е. не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий. Тем самым это примечание определило двенадцатилетний возраст как возраст, безусловно свидетельствующий о беспомощном состоянии потерпевшего, которое является одним из признаков преступлений, предусмотренных статьями 131 и 132 данного Кодекса, что направлено на охрану половой неприкосновенности лиц, не достигших установленного возраста. Квалификация таких деяний (полового сношения, мужеложства, лесбиянства или развратных действий), совершенных в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, по пункту "б" части четвертой статьи 131 или по пункту "б" части четвертой статьи 132 данного Кодекса основывается на прямом указании федерального законодателя в примечании к его статье 131, а потому не является применением уголовного закона по аналогии (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 сентября 2014 года N 2214-О, от 21 мая 2015 года N 1173-О и N 1174-О, от 29 сентября 2015 года N 1969-О, от 25 февраля 2016 года N 286-О, от 23 ноября 2017 года N 2765-О и др.).

Часть первая статьи 301 УК Российской Федерации, предусматривая уголовную ответственность за незаконное задержание, не содержит какой-либо неопределенности, допускающей произвольное применение, и не регулирует вопросов уголовно-процессуального характера. Как следует из жалобы, заявитель связывает нарушение своих прав не с содержанием данной нормы, а с отказом в ее применении, тем самым фактически предлагает Конституционному Суду Российской Федерации дать оценку правоприменительным решениям, что не относится к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации, как они определены в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".