ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
СУДА КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ
от 23 ноября 2021 г. N 11-УД21-45СП-А4
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Червоткина А.С.
судей Хомицкой Т.П. и Кочиной И.Г.
при секретаре Горностаевой Е.Е.
рассмотрела в судебном заседании кассационные жалобы осужденного Назарова А.В. и адвокатов Гайнуллина Э.Р. и Гильманова И.Х. в защиту интересов осужденного на приговор Верховного Суда Республики Татарстан от 9 октября 2020 года, постановленный с участием коллегии присяжных заседателей, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции от 30 марта 2021 года.
По приговору Верховного Суда Республики Татарстан от 9 октября 2020 года, постановленному с участием коллегии присяжных заседателей
Назаров Алексей Валерьевич, < ... > несудим,
осужден по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ к лишению свободы на 14 лет с ограничением свободы на срок 1 год; по ч. 3 ст. 30, п. п. "а", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ - к лишению свободы на 9 лет с ограничением свободы на срок 1 год; по ч. 1 ст. 167 УК РФ (в редакции Федерального закона от 08.12.2003 г. N 162-ФЗ) - к исправительным работам на 6 месяцев с удержанием 10% заработной платы в доход государства.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний Назарову назначено 15 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев с установлением ограничений и обязанностей, перечисленных в приговоре.
Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу - с 30 марта 2021 года, с зачетом времени содержания под стражей в порядке ст. 72 УК РФ.
Судом разрешены гражданские иски потерпевших, а также вопрос о судьбе вещественных доказательств.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого Апелляционного суда общей юрисдикции от 30 марта 2021 года вышеуказанный приговор изменен: исключено из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на вступление Назарова в преступный сговор на совершение убийства с иными лицами, помимо Т., Н. М. и лица, находящегося в розыске. В остальном приговор оставлен без изменения, жалобы без удовлетворения.
С учетом внесенных изменений в приговор, в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей Назаров признан виновным и осужден за убийство Ш. совершенном организованной группой; за покушение на убийство четырех лиц, совершенном организованной группой; и за умышленное повреждение автомобиля Я. с причинением потерпевшему значительного ущерба.
Преступления совершены 4 июня 2011 года в г. Казани Республики Татарстан при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда РФ Хомицкой Т.П., объяснения осужденного Назарова А.В. по доводам кассационной жалобы в режиме видеоконференц-связи, выступления адвокатов Гайнуллина Э.Р. и Гильманова И.Х. в защиту его интересов, мнение представителя Генеральной прокуратуры РФ прокурора Аминова В.Р. об оставлении судебных решений без изменения, Судебная коллегия,
установила:
в кассационных жалобах осужденный Назаров А.В. и адвокаты Гайнуллин Э.Р. и Гильманов И.Х. в его защиту выражают несогласие с состоявшимися судебными решениями, ввиду допущенных нарушений уголовно-процессуального закона на стадии предварительного следствия и судебного разбирательства, и несправедливости приговора.
Так, осужденный Назаров А.В. в обоснование своей жалобы приводит те же доводы, полностью аналогичные, представленным в суде апелляционной инстанции, с указанием на то, что его доводам не было дано соответствующей надлежащей и мотивированной оценки, в связи с чем он оспаривает и решение апелляционной инстанции, находя его незаконным.
Осужденный указывает, что в ходе досудебного производства органами расследования были допущены ряд нарушений, влекущих, по его мнению, возврат делу прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.
Так, в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого в окончательной редакции и в обвинительном заключении при описании преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 167 УК РФ, следователь указал, что оно совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, в связи с чем полагает обвинение в этой части неконкретизированным. При его допросах на стадии предварительного следствия ему не были разъяснены права, предусмотренные п. 17 ч. 4 ст. 47 УПК РФ (право знакомиться с протоколом судебного заседания и подавать на него замечания).
Излагая хронологию принятых процессуальных решений относительно стадии ознакомления с материалами уголовного дела полагает, что он и его защитники были ограничены следователем в ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ, следователем было вынесено постановление об окончании ознакомления с делом, в то время как материалы уголовного дела и вещественные доказательства не были представлены им в полном объеме. Так они не были ознакомлены с предполагаемым орудием преступления - ружьем Назарова, в то время как в судебном заседании данное вещественное доказательство исследовалось.
В период выполнения следователем требований ст. 217 УПК РФ с 31 марта по 12 мая 2020 года он был лишен возможности конфиденциального общения с защитниками ввиду ограничений, введенных в связи с распространением коронавирусной инфекции. Следователем искажены сведения о реальном объеме материалов уголовного дела, представляемых стороне защиты для ознакомления, а именно отсутствует лист дела 167 в томе N 4.
Осмотр следователем материалов другого уголовного дела в отношении М. и Н. проведен с нарушением, поскольку из содержания указанного протокола осмотра не видно, с каких конкретно листов, томов уголовного дела сняты копии документов.
В обвинительном заключении следователем дана критическая оценка доказательствам стороны защиты и его позиции по уголовному делу, наряду с потерпевшими указал адвоката Шишляева А.В., который имел статус представителя потерпевшей, не указал место составления заключения. Обвинительное заключение утверждено прокурором за пределами предусмотренных законом сроков. В нарушение положений ст. 222 УПК РФ в материалах дела отсутствует поручение прокурора администрации следственного изолятора о вручении ему копии обвинительного заключения. Копия обвинительного заключения на досудебной стадии производства по делу ему фактически вручена не была, так как после вручения была отобрана обратно.
Вместе с тем, указанные основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ судом были проигнорированы, постановление суда от 26 июня 2020 года об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты об этом находит необоснованным, выводы суда в постановлении об умышленном затягивании стороной защиты ознакомления с материалами дела в порядке ст. 217 УПК РФ не соответствуют фактическим обстоятельствам.
На стадии судебного следствия также полагает, что были допущены нарушения уголовно-процессуального закона.
Так, при отстранении присяжного заседателя N 20 от участия в процессе не выяснялось соответствие действительности заявления присяжного N 22 об обсуждении присяжным N 20 до вынесения вердикта обстоятельств дела. В удовлетворении ходатайства стороны защиты об отстранении присяжного N 22 от участия в судебном разбирательстве необоснованно отказано, хотя прослеживается его заинтересованность по делу. При освобождении присяжного заседателя N 19 от участия в судебном разбирательстве в связи с опозданием, судом не выяснялась причина неявки присяжного заседателя, а также ее уважительность.
Председательствующим доводилась до сведения присяжных заседателей информация юридического характера, которая обсуждалась в их отсутствие, а также информация, относящаяся к процедуре сбора и представления доказательств, председательствующий необоснованно указал защитникам на то, что они имеют отношение к действиям свидетелей, доводящих до присяжных информацию юридического характера. Обращает внимание, что председательствующий склонил потерпевшего Ф. к отказу нарисовать схему места происшествия. Снимая вопросы стороны защиты потерпевшему Я. о средствах, на которые была приобретена его поврежденная впоследствии автомашина, председательствующий ограничил его, Назарова, права на защиту, хотя впоследствии стал выяснять схожие вопросы, позволив ответить Я. на вопрос о подтверждении оглашенных его показаний.
Наводящие вопросы задавались государственным обвинителем свидетелю Б. однако такие действия председательствующим пресечены не были. В нарушение закона председательствующий запретил продемонстрировать участникам процесса нарисованную свидетелем Б. схему. Аналогичные нарушения были допущены председательствующим при допросах свидетелей М. и М. Председательствующий в присутствии присяжных заседателей обратился к представителю свидетеля Ш. с высказыванием, не касающимся предмета судебного разбирательства, что следует расценивать как незаконное воздействие на присяжных заседателей. Кроме того, в присутствии присяжных заседателей председательствующий задавал свидетелю Ш. вопросы, сославшись на показания последнего на стадии предварительного следствия, которые в суде не оглашались, допускал высказывания, ставящие под сомнение показания свидетеля. Также в судебном заседании после допроса свидетеля Н. председательствующий огласил в присутствии присяжных заседателей показания свидетелей Ш. и Б. только в той части, на которую ссылалась сторона обвинения. Свидетель З. в присутствии присяжных давал показания о результатах оперативно-розыскной деятельности в контексте проверки законности собирания доказательств и их оценки.
Председательствующий в присутствии присяжных заседателей давал оценку его показаниям и не отводил повторные вопросы, а также довел до сведения присяжных заседателей сведения о количестве лиц, которые, по его мнению, дали показания против него, Назарова. Указывает, что суд запретил ему ссылаться в своих показаниях на лиц, входящих в круг его общения, которые обладают сведениями об излагаемых им событиях и могут подтвердить достоверность его показаний. Полагает, что в судебном заседании было нарушено его право, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ, не отвечать на вопросы председательствующего и гособвинителя. В ходе его допроса в присутствии присяжных заседателей были оглашены показания свидетелей Ш. и Б. только в части, на которую ссылалась сторона обвинения.
Председательствующим в присутствии присяжных были исследованы данные о личности потерпевшего и свидетелей с выяснением сведений о наличии судимостей и фактов привлечения к уголовной ответственности. Также председательствующий и государственный обвинитель выясняли в присутствии присяжных заседателей возможность причастности свидетелей к преступлению.
Считает, что стороне защиты незаконно и необоснованно было отказано в удовлетворении ходатайства о доставлении в судебное заседание и допросе потерпевшего Я. содержащегося под стражей, оглашении показаний потерпевших З. и Ф. на стадии предварительного следствия, которые имеют существенные противоречия с показаниями этих потерпевших в суде, а также в удовлетворении ходатайства стороны защиты в части предъявления на обозрение присяжным заседателям схемы автомашины, являющейся приложением к заключению эксперта. Автор жалобы не соглашается и с решениями суда об отказе в удовлетворении ходатайств стороны защиты о допросе в присутствии присяжных заседателей свидетеля А. по существу предъявленного обвинения, специалиста Щ. об отказе в приобщении к материалам уголовного дела заключения специалиста Щ. допросе в судебном заседании эксперта Б. проводившего экспертизу по трупу Ш. и эксперта Х. проводившей экспертизу в отношении потерпевшего Ф. о назначении комплексной судебно-медицинской экспертизы трупа, повторной либо комиссионной судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшего Ф. повторной судебно-баллистической экспертизы, назначении биологической (генетической) и дактилоскопической судебных экспертиз по объектам, изъятым с места происшествия, назначении комплексной экспертизы с постановкой вопросов, относящихся к генетической и дактилоскопической экспертизам.
Полагает, что суд незаконно и необоснованно отказал в исследовании и приобщении к материалам уголовного дела заключений судебно-медицинских экспертиз в отношении свидетелей Б. К., Ф. К. С. и Ш. согласно которым у последних были обнаружены телесные повреждения. Указанные свидетели в ходе допросов ссылались на оказание на них незаконного воздействия со стороны сотрудников полиции. Председательствующий отказал и в содействии стороне защиты в направлении запроса оператору мобильной связи для подтверждения показаний свидетеля защиты Д., сообщившего об алиби.
Также судом было нарушено его право на защиту в связи с отказом председательствующего в удовлетворении его ходатайства о предоставлении ему времени для подготовки к судебным прениям и согласования позиции с защитниками. В судебных прениях государственный обвинитель довел до присяжных информацию относительно содержания заключения баллистической экспертизы, которая не соответствует материалам дела, однако такие действия председательствующим пресечены не были. Произнося напутственное слово присяжным заседателям, председательствующий сформулировал представленные сторонами доказательства с обвинительным уклоном. Стороной защиты были высказаны замечания по содержанию и формулировке вопросов и внесены предложения по постановке новых вопросов в вопросный лист, однако председательствующим они были отклонены. В нарушение положений закона о тайне совещательной комнаты председательствующий попросил старшину присяжных подписать вердикт в зале суда в присутствии всех участников процесса. Кроме того, на стадии судебного разбирательства председательствующим необоснованно было отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты об ознакомлении с материалами уголовного дела, образованными в ходе судебного производства, в том числе с аудиопротоколом судебного заседания.
На основании изложенного просит апелляционное определение отменить, уголовное дело передать на новое апелляционное рассмотрение.
Адвокаты Гайнуллин Э.Р. и Гильманов И.Х. кроме доводов, аналогичных доводам жалобы осужденного, указывают на то, что при отборе присяжных заседателей в коллегию были включены лица, имеющих отношение к правоохранительным, силовым ведомствам, в частности, присяжный N 34 - бухгалтер Управления вневедомственной охраны Росгвардии по Республике Татарстан; присяжный N 22 - пенсионер ФСИН РФ - бывший сотрудник следственного изолятора, в котором содержится Назаров. Отводы указанным присяжным заседателем председательствующим необоснованно отклонены, равно как и присяжному N 24, хотя она прямо заявила, что у нее имеется негативное отношение к Назарову.
Государственный обвинитель во вступительном слове при изложении существа предъявленного Назарову обвинения довел до присяжных недопустимую информацию об участии Назарова в деятельности группировки "Седьмовские", а председательствующий, несмотря на возражения стороны защиты, такое нарушение не пресек.
Сторона защиты была лишена возможности изучить и предъявить суду доказательства из уголовных дел в отношении М. Н. и Т. При ознакомлении Назарова А.В. и его защитников с материалами уголовного дела им не был предъявлен на обозрение диск с видеозаписью проверки показаний на месте Т. Судом было необоснованно отказано стороне защиты в ознакомлении с уголовными делами в отношении М. Н. а также Т.
Кроме того, суд незаконно отклонил ходатайства стороны защиты о допросах сотрудников правоохранительных органов, в отношении которых свидетели сообщали сведения о применении ими недозволенных методов ведения расследования, об истребовании и приобщении к делу письменных указаний следователю руководителя следственного органа; отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты в оказании содействия в направления запроса в МВД по Республике Татарстан о предоставлении сведений о привлечении к административной ответственности свидетелей, которых в отделе полиции заставляли дать не соответствующие действительности показания. Таким образом, суд не принял мер к обеспечению проверки сообщений о преступлениях.
Председательствующим не были соблюдены требования закона к напутственному слову в части изложения позиций государственного обвинителя и защиты, в частности, председательствующий не изложил показания одного из основных свидетелей защиты Д. в части алиби Назарова. В напутственном слове председательствующий указал позицию по делу Назарова, не соответствующую его показаниям, в части того, с кем он ночевал в день происшествия в квартире бывшей супруги.
Сторона защиты полагает, что было нарушено право Назарова на ознакомление с материалами уголовного дела и после вынесения приговора, поскольку ему не были предоставлены для ознакомления тома дела N 18 и N 19, обращают внимание на обстоятельства, связанные с вещественными доказательствами, со вскрытием упаковок, поскольку при ознакомлении с ними после вынесения приговора не был обнаружен кусок кирпича, находившийся там при ознакомлении с делом на стадии предварительного следствия.
Оспаривают отказ в удостоверении замечаний на протокол судебного заседания, постановления суда об отклонении замечаний от 7 декабря 2020 года и 21 января 2021 года находят необоснованными. По результатам ознакомления с протоколом судебного заседания и аудиопротоколом Назаров также подал замечания на протокол, однако судом указанные замечания оставлены без рассмотрения со ссылкой на пропуск срока их подачи, что не соответствует действительности. Также обращают внимание, что председательствующий отказывал стороне защиты в заблаговременном определении дней проведения судебных заседаний, в выделении не менее одного дня в неделю для свидания Назарова с защитниками наедине.
На основании изложенного защитники просят апелляционное определение отменить, уголовное дело передать на новое апелляционное рассмотрение.
В возражениях на кассационные жалобы государственный обвинитель Кропотов А.Г. просит судебные решения оставить без изменения, жалобы - без удовлетворения.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационных жалоб и поданных возражений на них, Судебная коллегия полагает, что приговор, с учетом внесенных изменений, постановлен в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей о виновности Назарова, основанном на всестороннем и полном исследовании доказательств.
В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, то есть круг оснований для вмешательства в судебные решения в кассационном порядке в отличие от производства в апелляционной инстанции ограничен лишь такими нарушениями, которые повлияли на вывод о виновности, на юридическую оценку содеянного, назначение судом наказания или применение иных мер уголовно-правового характера и на решение по гражданскому иску.
Содержание кассационных доводов стороны защиты о незаконности и необоснованности осуждения Назарова по факту совершенных преступлений повторяют его процессуальную позицию в судебном заседании апелляционной инстанции, где им были также оспорены соблюдение процессуального порядка предварительного следствия по делу, соблюдение его прав на реализацию своей защиты, процедура и порядок судебного производства по делу, включая рассмотрение вопросов о допустимости доказательств и, в целом, нарушение, по мнению защиты, принципа состязательности сторон в процессе, повлиявшим на итоговое решение коллегии присяжных.
Вопреки утверждениям, содержащимся в представленных жалобах, указанная позиция была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судебной инстанцией и отвергнута как несостоятельная с приведением аргументов, опровергающих доводы стороны защиты с изложением достаточных выводов относительно предмета проверки уголовного дела судом апелляционной инстанции в контексте существенности допущенных нарушений уголовного и уголовно-процессуальных законов. Все иные доводы, содержащиеся в апелляционных и продублированные в кассационных жалобах стороны защиты, поддержанные и в судебном заседании суда кассационной инстанции не могут быть отнесены к категории обстоятельств, влекущих формирование правовых оснований для отмены или изменения состоявшихся судебных решений на данной стадии процесса.
Проверив изложенную позицию стороны защиты в суде кассационной инстанции Судебная коллегия не усматривает нарушений уголовно-процессуального закона в процессе расследования, на стадии предварительного слушания и в ходе судебного разбирательства, влекущих в соответствии с пунктами 2 - 4 ст. 389.15 УПК РФ отмену приговора, постановленного с участием присяжных заседателей. Не установлено и нарушений, которые бы ограничили право стороны защиты на представление доказательств, либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них.
Так, формирование коллегии присяжных заседателей по делу проведено в соответствии с требованиями ст. 326 - 328 УПК РФ. По данным протокола судебного заседания (т. 15 л.д. 14 - 40) установлено, что коллегия присяжных заседателей сформирована с соблюдением требований ст. ст. 326 - 329 УПК РФ. Заявлений о тенденциозности состава коллегии присяжных заседателей, замечаний о нарушениях при отборе присяжных со стороны защиты не поступило (т. 15 л.д. 38 оборот). Сторонам было предоставлено право опросить кандидатов в присяжные заседатели с целью выяснения у них обстоятельств, препятствующих их участию в деле. Данных о том, что в состав коллегии присяжных заседателей вошли лица, которые в силу закона не имели права исполнять обязанности присяжного заседателя, а также о сокрытии ими какой-либо информации, которая могла повлиять на принятие решения по делу и лишила стороны права на мотивированный и немотивированный отвод, из материалов дела не следует. Заявленные присяжным отводы разрешены председательствующим в соответствии с требованиями закона.
Решение об отклонении отвода присяжному под N 24 на стадии формирования коллегии присяжных на законность вердикта никак не повлияло, поскольку в итоге этот присяжный в состав коллегии отобран не был. Присяжные заседатели под N 22 и 34 вошли в коллегию присяжных обоснованно, заявления стороны защиты об их отводе председательствующим были оставлены без удовлетворения на законных основаниях с приведением соответствующих мотивов. Факты того, что присяжный под N 22 сообщил председательствующему об обстоятельствах, препятствующих дальнейшему участию в судебном разбирательстве присяжного под N 20, и является пенсионером Федеральной службы исполнения наказаний РФ, а присяжный под N 34 - бухгалтером Управления вневедомственной охраны Росгвардии, не свидетельствуют о невозможности присяжных под N 22 и 34 всесторонне и объективно оценить обстоятельства рассматриваемого дела.
Присяжные под N 19 и 20 отстранены председательствующим от участия в судебном разбирательстве с соблюдением соответствующей процедуры, присяжный под N 19 - ввиду неявки в судебное заседание, присяжный N 20 - после подтверждения в судебном заседании факта публичного обсуждения им обстоятельств дела до вынесения вердикта.
Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено с учетом требований ст. 335 УПК РФ, определяющей его особенности в суде с участием присяжных заседателей, в соответствии с их полномочиями, установленными ст. 334 УПК РФ.
Доводы о нарушении уголовно-процессуального закона в процессе судебного следствия, в том числе, об исследовании недопустимых доказательств в присутствии коллегии присяжных заседателей, о нарушении принципа состязательности сторон, о доведении до сведения коллегии присяжных негативной информации об осужденном, исследовании доказательств, вызвавших предубеждение коллегии, которые поставили бы под сомнение объективность принятого решения коллегией присяжных, не нашли подтверждения в материалах дела.
Порядок обращения государственного обвинителя к присяжным заседателям со вступительным словом (т. 15 л.д. 41 - 43) соблюден и соответствует положениям ст. 252 и ч. 2 ст. 335 УПК РФ. Возражений и замечаний со стороны защиты заявлено не было.
Из содержания протокола судебного заседания следует, что в необходимых случаях председательствующий останавливал участников судебного разбирательства, обращался к присяжным заседателям с просьбой не принимать во внимание определенные обстоятельства при вынесении вердикта. Если сторонами и допускались отступления от правил, предусмотренных законом, в частности, задавались вопросы, не относящиеся к предмету исследования или вопросы, которые по своей сути предполагали ожидаемый ответ, или представлялась недопустимая информация к исследованию в присутствии присяжных заседателей, то председательствующий реагировал, снимая эти вопросы, в том числе, разъясняя присяжным заседателям о том, что они не должны принимать во внимание высказывания сторон, которые сами по себе доказательствами не являются.
Действия и решения председательствующего не выходили за рамки отведенных ему полномочий, не свидетельствуют о нарушении судом действующего законодательства и наличии у председательствующего предубежденности или предвзятости к осужденному и его защитникам.
Утверждения в кассационных жалобах о безосновательных замечаниях председательствующего в адрес стороны защиты, о доведении председательствующим до сведения присяжных информации, якобы юридического характера, необъективной информации, не могут быть признаны обоснованными, поскольку не соответствуют той оценке, интерпретированной защитниками.
В протоколе судебного заседания отсутствуют данные, позволяющие согласиться с утверждениями стороны защиты об оказании председательствующим незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей, об оказании влияния на формирование мнения коллегии присяжных, а несогласие стороны защиты с решениями и действиями председательствующего никоим образом не может свидетельствовать об их незаконности.
Допустимость доказательств, в том числе показаний лиц на стадии предварительного следствия, протокола осмотра места происшествия, протоколов осмотров предметов, заключений экспертов, а также других доказательств проверена председательствующим в судебном заседании с участием сторон. Каких-либо оснований для признания недопустимыми доказательств, исследованных в судебном заседании с участием присяжных заседателей, не установлено.
Сопоставляя содержание протокола судебного заседания с доводами стороны защиты, изложенными с приведением собственного анализа оценки показаний допрошенных по делу свидетелей, в том числе о несогласии с действиями и решениями председательствующего относительно процедуры допросов потерпевшего Я. свидетелей Б. М. М., Ш. Н. З. допроса самого подсудимого Назарова А.В., а также с доводами о несогласии с отказом председательствующего в демонстрации нарисованных свидетелями схем места происшествия, Судебная коллегия отмечает, что изложенные доводы нельзя расценивать ни в отдельности, ни в своей совокупности, как ущемляющие сторону защиты в реализации своих возможностей на постановку вопросов перед допрашиваемыми лицами и, в целом, на представление доказательств, или опосредованно вызывающими предубеждение у коллегии присяжных заседателей и влияющих на формирование негативного мнения у присяжных относительно осужденного. Стороне защиты в полной мере была предоставлена возможность выяснения фактических обстоятельств при допросе названных лиц.
Ходатайства, заявленные стороной защиты, в том числе об оглашении в присутствии присяжных показаний потерпевших З. и Ф. об исследовании заключения специалиста Ш., о допросе экспертов Б. Х. о назначении комплексной судебно-медицинской экспертизы по трупу Ш. повторной либо комиссионной судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшего Ф. повторной судебно-баллистической экспертизы, о назначении биологической (генетической) и дактилоскопической судебных экспертиз по объектам, изъятым с места происшествия, об исследовании и приобщении к материалам уголовного дела заключений судебно-медицинских экспертиз в отношении свидетелей Б. К. Ф. К., С. и Ш. согласно которым у последних были обнаружены телесные повреждения, о запросе различных сведений (в том числе операторам мобильной связи, в МВД по Республике Татарстан), на которые указывается в кассационных жалобах, были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с учетом мнений сторон, пределов судебного разбирательства, а принятые по ним решения являются мотивированными и обоснованными, что подтверждается материалами дела, в том числе и протоколом судебного заседания.
Так, судом проверена допустимость в качестве доказательств показаний свидетелей Б. К. Ф. К. С. и Ш. Я. Т. в связи с чем в судебном заседании были исследованы протоколы соответствующих следственных действий, допрошены в качестве свидетелей ряд сотрудников органов полиции и следствия, которые опровергли утверждения свидетелей об оказании на них незаконного воздействия; исследованы результаты следственных проверок, изложенные в постановлениях об отказе в возбуждении уголовных дел по заявлениям названных и других лиц. С приведением соответствующих мотивов суд обоснованно признал показания названных свидетелей допустимыми доказательствами (в частности, т. 16 л.д. 10 - 21).
Не может согласиться Судебная коллегия и с доводами защитников о необоснованности отказа в удовлетворении ходатайства о допросе в присутствии коллегии присяжных свидетеля А. как обеспечивающей алиби осужденному. При проверке показаний данного свидетеля (т. 17 л.д. 22 - 26) в целях возможности последующего допроса в присутствии присяжных, судом верно установлено, что А. не является ни очевидцем, ни свидетелем относительно рассматриваемых событий преступления. В целом, при проверке доводов, не установлено нарушений, которые бы ограничили право стороны защиты на представление доказательств, либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них. Права сторон обвинения и защиты на представление доказательств были обеспечены судом в равной степени.
Также, вопреки позиции стороны защиты, данные о личности осужденного, потерпевших и свидетелей, в том числе о принадлежности к криминальным группировкам г. Казани, исследовались по настоящему уголовному делу лишь в той мере, в какой они необходимы для установления состава преступления, в совершении которого обвинялся Назаров, что не противоречит положениям, предусмотренным ст. ст. 252, 335 УПК РФ.
Не имеется и оснований полагать, что государственным обвинителем были представлены коллегии присяжных недостоверные сведения, не соответствующие действительности содержанию протоколов допросов и не имеющие значение для установления вины Назарова.
Таким образом, все заявленные сторонами ходатайства разрешены в установленном законом порядке, отклонение ряда ходатайств, в том числе и по вопросам необходимости дополнительных экспертных исследований, не препятствовало рассмотрению дела по существу и не влияло на полноту и достаточность представленных доказательств для установления виновности или невиновности осужденного.
Не соглашаясь с доводами стороны защиты, Судебная коллегия обращает внимание, что председательствующим в необходимой мере создавались условия для реализации Назаровым и его защитниками предусмотренных законом прав по защите, а именно отводилось время, необходимое для представления доказательств, подготовки ходатайств, а также возражений на ходатайства противной стороны, для конфиденциальных встреч адвокатов с их подзащитным в целях согласования позиции по вопросам, возникающим в ходе рассмотрения дела.
В соответствии с пунктами 2 - 4 ст. 389.15, 389.27 УПК РФ, предусматривающих основания отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием присяжных заседателей, приговор, постановленный судом в указанном составе, не может быть отменен по мотиву несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Виновность осужденного Назарова установлена вердиктом присяжных заседателей, правильность которого в соответствии с ч. 4 ст. 347 УПК РФ ставить под сомнение запрещается.
Прения сторон проведены в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями. Из протокола судебного заседания следует, что участники процесса как со стороны обвинения, так и участники со стороны защиты, в прениях обозначали оценку исследованных доказательств в соответствии со своим процессуальным положением, что не противоречит требованиям закона и не может быть отнесено к незаконному воздействию на присяжных заседателей. Высказанное ими мнение по поводу исследованных доказательств является не чем иным, как собственной оценкой исследуемых обстоятельств, которую они вправе озвучить в прениях, и не свидетельствует о нарушении ими положений ст. 336 УПК РФ.
В этой связи, не соглашаясь с доводами стороны защиты, Судебная коллегия обращает внимание, что время для подготовки к прениям сторон, для встречи и согласования позиции Назарову и его защитникам было предоставлено с 24 по 28 сентября 2020 года (т. 17 л.д. 106, 124 оборот, 125, 142), что находит достаточным, учитывая объем предъявленного обвинения.
Нарушений требований ст. 338 УПК РФ, регламентирующей порядок постановки вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, не допущено. Вопросы, подлежащие разрешению коллегией присяжных заседателей, составлены с учетом предъявленного Назарову обвинения, поддержанного в суде государственным обвинителем, результатов судебного следствия, прений сторон, после обсуждения вопросов сторонами, в ясных и понятных выражениях без использования юридических терминов. Все обстоятельства, которые входят в предмет доказывания по делу и подлежат установлению коллегией присяжных заседателей, получили отражение в вопросном листе. Изложенная постановка вопросов присяжным заседателям позволяла им полно и всесторонне оценить представленные доказательства и сделать вывод о виновности или невиновности осужденного в инкриминируемых преступлениях. Сторонам была предоставлена возможность высказать замечания и предложения по сформулированным вопросам. Формулировка вопросов соответствует положениям, предусмотренным ст. 339 УПК РФ, с постановкой вопросов о доказанности события, о доказанности преступных действий Назарова и его виновности. То обстоятельство, что председательствующий не согласился с некоторыми формулировками вопросов, предложенными стороной защиты, не является нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку согласно ч. 4 ст. 338 УПК РФ окончательное формулирование вопросов является его прерогативой. При этом присяжные заседатели не были лишены возможности учесть позицию защиты путем исключения из поставленных вопросов тех обстоятельств, которые бы сочли недоказанными (т. 17 л.д. 152 - 153).
Нарушения принципа объективности и беспристрастности при обращении председательствующего с напутственным словом при разъяснении присяжным заседателям правил оценки доказательств, не допускалось. Обращение к присяжным соответствует положениям ст. 340 УПК РФ. Присяжным заседателям разъяснена необходимость принятия решения в соответствии с их мнением, основанным на собственной оценке всех исследованных в судебном заседании доказательств. Председательствующий напомнил коллегии об исследованных доказательствах, как уличающих Назарова, так и оправдывающих его, не выражая при этом своего отношения к ним и не делая выводов из них. Ссылок на недопустимые доказательства либо доказательства, не исследованные судом, напутственное слово не содержит. Вопреки утверждениям стороны защиты в законе отсутствуют требования о необходимости приводить в напутственном слове все без исключения доказательства, представленные сторонами, содержание напутственного слова не свидетельствует об акцентировании внимания присяжных на преимуществах доказательств одной стороны перед доказательствами другой. При этом Судебная коллегия также обращает внимание, что возражений и замечаний в связи с содержанием напутственного слова от участников процесса не поступило (т. 17 л.д. 153, оборот).
Таким образом, нарушений уголовно-процессуального закона при принятии вердикта по делу не установлено. Вердикт коллегии присяжных заседателей ясный и непротиворечивый, соответствует требованиям ст. 348 и ст. 351 УПК РФ, является обязательным для председательствующего судьи.
Оснований ставить под сомнение соблюдение положений ст. 341 УПК РФ, то есть тайны совещания присяжных заседателей, не имеется. Сам по себе факт подписания старшиной присяжных вердикта в зале суда о таком нарушении не свидетельствует. Установив, что вердикт не подписан старшиной, председательствующий возвратил коллегию присяжных в совещательную комнату, где вердикт повторно был старшиной подписан (т. 17 л.д. 153 оборот - 154). Как следует из протокола судебного заседания, каких-либо замечаний или заявлений участниками процесса в связи с нарушением тайны совещательной комнаты, не последовало.
Правовая оценка действиям осужденного Назарова судом дана в соответствии с фактическими обстоятельствами, установленными вердиктом присяжных заседателей.
Не усматривает Судебная коллегия и нарушений уголовно-процессуального закона на стадии предварительного следствия, на стадии подготовки уголовного дела к слушанию судами первой и апелляционной инстанций, связанных с порядком ознакомления с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами, соблюдения требований оформления обвинительного заключения и его вручения обвиняемому Назарову.
Позиция стороны защиты в названном аспекте была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судебными инстанциями и отвергнута как несостоятельная после исследования всех юридически значимых обстоятельств с приведением выводов, обозначенных, в том числе, в постановлении суда первой инстанции от 26 июня 2020 года по итогам предварительного слушания и постановлении от 19 августа 2020 года (т. 13 л.д. 163 - 166, т. 14 л.д. 54), опровергающих позицию осужденного и его защитников, с чем соглашается и Судебная коллегия, не усматривающая необходимости в повторном изложении выводов судов первой и апелляционной инстанций, поскольку доводы защиты в этой части ничем не отличаются от ранее заявленных.
При этом, Судебная коллегия полагает необходимым дополнительно обратить внимание на несостоятельность утверждений стороны защиты о необходимости возвращения дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ по изложенным доводам в кассационных жалобах, в частности: о неопределенности умысла предъявленного Назарову по ч. 1 ст. 167 УК РФ обвинения, о неразъяснении следователем его процессуальных прав, ограничении прав Назарова и его защитников на конфиденциальное общение и на ознакомление с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами, составлении обвинительного заключения с нарушением требований ст. 220 УПК РФ, утверждении прокурором обвинительного заключения за рамками предусмотренного законом срока, невручении Назарову копии обвинительного заключения, о допущенной следователем технической ошибке при нумерации 4-го тома уголовного дела, о несоблюдении, по мнению защиты, требований закона при осмотре материалов уголовного дела в отношении М. и Н., о непредоставлении для ознакомления оптического диска с видеозаписью проверки показаний на месте обвиняемого Т. (диск находится в материалах другого уголовного дела, в судебном заседании видеозапись не исследовалась - постановление суда от 19 августа 2020 года).
Отмеченные стороной защиты обстоятельства формирования материалов уголовного дела, в том числе обстоятельства составления обвинительного заключения, а также установленные в опровержение судом обстоятельства выполнения требований ст. 217 УПК РФ, в том числе и с принятием решения об ограничении времени на ознакомление Назарова с материалами уголовного дела, обстоятельства невозможности предоставления ружья Назарову, как вещественного доказательства по делу (постановление следователя от 3 февраля 2020 года), для ознакомления на указанной стадии - не являлись препятствием для рассмотрения дела судом по существу, поскольку вручение обвинительного заключения Назарову (от которого он дважды отказывался), а также предоставление дополнительной возможности на ознакомление с материалами уголовного дела судом первой инстанции были обеспечены, о чем верно указано судом апелляционной инстанции.
При этом предъявление вещественного доказательства - ружья в судебном заседании на обозрение никак не препятствовало стороне защиты в реализации своих прав, связанных с данным исследованием доказательства. Каких-либо аргументов, оказавших влияние на реализацию права на защиту, связанных с непредоставлением вещественного доказательства для ознакомления на досудебной стадии, стороной защиты в жалобах не обозначено.
Правильно отмечено судебной инстанцией и то обстоятельство, что в апелляционных жалобах не содержалось каких-либо разумных и убедительных доводов о наступлении негативных последствий для осуществления защиты Назарова в результате действий следователя и суда, связанных с порядком ознакомления с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами, а также с порядком организации общения Назарова и его защитников между собой, как не указано о таких последствиях и в кассационных жалобах.
Оценив результаты ознакомления Назарова и его защитников с материалами уголовного дела как на стадии досудебного производства, так и при подготовке к апелляционному рассмотрению дела, суд апелляционной инстанции обоснованно пришел к выводу о злоупотреблении указанным правом, что подтверждается материалами уголовного дела (графиками ознакомления, заявлениями и ходатайствами, расписками). При этом, Судебная коллегия обращает внимание, что в подготовительной части судебного процесса по первой инстанции, Назаров заявил, что ознакомлен с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами в результате предоставленного судом дополнительного времени (т. 15 л.д. 39 оборот).
Вопреки позиции стороны защиты, права осужденного на ознакомление с материалами дела при направлении его в суд апелляционной инстанции также были соблюдены. Необходимости в ознакомлении Назарова с томами N 18 и N 19 дела не имелось, поскольку в них кроме вердикта, приговора, апелляционных жалоб, копии которых осужденным были получены, содержатся лишь документы процедурного характера. К тому же том N 19 был окончательно сформирован уже по результатам апелляционного рассмотрения. Также принимая во внимание положения ч. 4 ст. 335 УПК РФ, полное ознакомление защитников Назарова с материалами уголовного дела, факт ознакомления Назарова с протоколом судебного заседания, доводы о непредоставлении осужденному возможности ознакомиться с записками, поступившими во время рассмотрения уголовного дела от присяжных заседателей, не могут быть признаны нарушениями, оказавшими негативное влияние на реализацию его процессуальных прав при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции. Не указано о таком влиянии и в самих кассационных жалобах.
При назначении наказания, суд учел характер и степень общественной опасности содеянного Назаровым, данные о личности виновного, условия жизни, наличие смягчающих наказание обстоятельств, мнение коллегии присяжных заседателей по вопросу о снисхождении, а также влияние назначенного наказания на его исправление.
Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением виновного во время и после совершения преступлений, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, по делу не установлено.
При этом судом в соответствии с ч. 3 ст. 78 УК РФ сделан верный вывод о том, что Назаров не подлежит освобождению от уголовной ответственности по ч. 1 ст. 167 УК РФ в связи с истечением сроков давности, поскольку скрывался от правоохранительных органов и был объявлен в розыск.
Выводы суда относительно назначенного наказания в приговоре мотивированы и признаются Судебной коллегией законными и обоснованными.
Также, не соглашаясь с утверждениями стороны защиты, следует отметить, что судом апелляционной инстанции верно указано о рассмотрении председательствующим замечаний на протокол судебного заседания в сопоставлении их с протоколом судебного заседания, в установленном законом порядке в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ, выводы об их отклонении мотивированно изложены в судебных решениях от 7 декабря 2020 года и от 21 января 2021 года (т. 18 л.д. 200, 272). В протоколе ход судебного разбирательства отражен с достаточной полнотой, подробно приведены показания участвующих лиц, дословное воспроизведение выступлений сторон, законом не предусмотрено. Процедура рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания соблюдена, каких-либо оснований для отмены постановлений суда Судебная коллегия не усматривает.
Кроме того, из материалов уголовного дела следует, что Назаровым замечания на протокол судебного заседания не подавались, соответственно, судьей суда первой инстанции никаких решений об оставлении их без рассмотрения не принималось. Имеющиеся в материалах дела документы (т. 19 л.д. 71 - 72) свидетельствуют лишь о направлении Назаровым в суд первой инстанции письма о том, что он не согласен с содержанием протокола судебного заседания и поддерживает замечания, принесенные на протокол его защитниками.
В апелляционном порядке уголовное дело рассмотрено в соответствии с нормами главы 45.1 УПК РФ. Содержание определения судебной коллегии отвечает требованиям ст. ст. 389.20, 389.28 УПК РФ.
При этом Судебная коллегия обращает внимание, что в соответствии с положениями, предусмотренными ч. 3 и ч. 4 ст. 389.28 УПК РФ в апелляционном определении указываются основания, по которым приговор признается законным, обоснованным и справедливым, приводятся мотивы принятого решения, а не "ответы на доводы" какой-либо из сторон, приводимых в поданных жалобах.
Более того, с учетом положений ст. 389.15 УПК РФ, предусматривающих основания отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке, к числу которых, в том числе, относятся лишь существенные нарушения уголовно-процессуального закона, судом апелляционной инстанции были изложены основные и необходимые выводы в обоснование принятого решения.
С учетом изложенного и руководствуясь ст. ст. 401.14 - 401.16 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Верховного Суда Республики Татарстан от 9 октября 2020 года, постановленный с участием коллегии присяжных заседателей, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции от 30 марта 2021 года в отношении Назарова Алексея Валерьевича оставить без изменения, кассационные жалобы осужденного, адвокатов Гайнуллина Э.Р. и Гильманова И.Х. - без удовлетворения.