ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
СУДА КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ
от 17 августа 2022 г. N 53-УД22-25СП-А5
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Зеленина С.Р.,
судей Ермолаевой Т.А., Зыкина В.Я.
при секретаре Малаховой Е.И. рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационным жалобам осужденного Ежова И.П. и его защитника - адвоката Исаева А.Х. на приговор Красноярского краевого суда с участием присяжных заседателей от 19 мая 2021 года и апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 31 марта 2022 года.
По приговору Красноярского краевого суда от 19 мая 2021 года, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей,
Ежов Иван Павлович, < ... > несудимый,
осужден:
по ч. 1 ст. 244 УК РФ к исправительным работам на срок 4 месяца с удержанием 10 процентов заработной платы в доход государства,
по п. п. "а", "в", "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ к пожизненному лишению свободы.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ и п. "в" ч. 1 ст. 71 УК РФ по совокупности преступлений ему назначено окончательное наказание в виде пожизненного лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима.
В соответствии с ч. 2 ст. 22, п. "в" ч. 1 и ч. 2 ст. 97, ч. 2 ст. 99 УК РФ Ежову И.П. назначено принудительное наблюдение и лечение у психиатра в амбулаторных условиях по месту отбывания наказания.
Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.
Зачтено в срок отбывания наказания время содержания Ежова И.П. под стражей с 3 апреля 2020 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день.
Мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.
Постановлено взыскать с Ежова И.П. в пользу К. денежную компенсацию морального вреда в сумме 2000000 рублей и в счет возмещения материального ущерба 219660 рублей.
В приговоре также разрешена судьба вещественных доказательств.
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 31 марта 2022 года приговор изменен: определено освободить Ежова И.П. от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 244 УК РФ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования; исключить из приговора указание на назначение Ежову И.П. наказания по совокупности преступлений по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ и п. "в" ч. 1 ст. 71 УК РФ.
В остальной части приговор в отношении него оставлен без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника - адвоката Исаева А.Х. - без удовлетворения.
В кассационных жалобах осужденный Ежов И.П. и его защитник - адвокат Исаев А.Х. просят об отмене вынесенных в отношении Ежова И.П. судебных решений.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Зыкина В.Я., изложившего обстоятельства уголовного дела, содержание судебных решений и доводы кассационных жалоб, выступления осужденного Ежова И.П. и его защитника - адвоката Исаева А.Х., поддержавших кассационные жалобы, выступление представителя Генеральной прокуратуры Российской Федерации прокурора Лежепекова В.А., возражавшего против доводов кассационных жалоб, полагавшего, что вынесенные в отношении Ежова И.П. приговор и апелляционное определение являются законными и обоснованными, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации
установила:
по приговору Красноярского краевого суда, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, с учетом внесенных в него судом апелляционной инстанции изменений, Ежов И.П. признан виновным и осужден за убийство трех лиц, в том числе малолетнего, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, с особой жестокостью, и надругательство над телами умерших.
Преступления совершены 29 марта 2020 года по адресу: < ... > при указанных в приговоре обстоятельствах.
В кассационных жалобах осужденный Ежов И.П. и его защитник - адвокат Исаев А.Х. выражают несогласие с приговором и апелляционным определением, считая их незаконными, необоснованными, постановленными с существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов.
Ссылаясь на доказательства и иные материалы дела, в частности, протоколы следственных действий, заключения экспертов, Ежов И.П. заявляет о своей непричастности к преступлениям; указывает, что дело в отношении него сфабриковано, а доказательства сфальсифицированы; в день проведения предварительного слушания в средствах массовой информации был размещен "сюжет о раскрытии" инкриминированного ему убийства трех лиц; указанный органом следствия мотив совершения преступлений не подтвержден доказательствами, исследованными в судебном заседании; на разрешение присяжных заседателей были поставлены вопросы процессуального характера, не относящиеся к фактическим обстоятельствам дела (о мотиве преступлений и умысле); заявляет, что на предварительном следствии к нему были применены незаконные методы ведения следствия, в результате которых он вынужден был оговорить себя; проверка его заявлений о применении к нему насилия и пыток со стороны сотрудников полиции, а также о фальсификации следователем доказательств фактически не проводилась; присяжным заседателям стороной обвинения были представлены недопустимые доказательства, полученные с нарушением требований закона; ряд его ходатайств, заявленных как в суде первой, так и в суде апелляционной инстанций, проигнорированы, т.е. оставлены судами без ответа в судебных решениях; судом апелляционной инстанции не рассмотрены все доводы его апелляционной жалобы, в том числе о фальсификации доказательств, отсутствии в уголовном деле протокола судебного заседания, "сокрытии судом" четырех аудиопротоколов судебных заседаний, монтаже аудиопротоколов, отказе судьи в его ходатайствах об изучении доказательств до предоставления их присяжным заседателям, оказании воздействия председательствующего судьи и прокурора на присяжных, в результате чего у них сформировалось предубеждение к нему; судом апелляционной инстанции необоснованно признаны недопустимыми доказательствами заключения специалистов (рецензии), в которых содержатся выводы об ошибочности заключения экспертов, полученных в ходе предварительного следствия и представленных стороной обвинения присяжным заседателям; его замечания на протокол судебного заседания судьей необоснованно отклонены; после постановления приговора суд первой инстанции лишил его возможности ознакомления с материалами уголовного дела для подачи апелляционной жалобы. В кассационной жалобе осужденный Ежов И.П. просит об отмене приговора.
Защитник - адвокат Исаев А.Х. в кассационной жалобе указывает, что при рассмотрении дела были нарушены требования ст. 340 УПК РФ, поскольку, выступая с напутственным словом перед присяжными заседателями, председательствующий нарушил принцип объективности и беспристрастности, уделив особое внимание доказательствам, представленным стороной обвинения, и акцентировал внимание присяжных на содержании этих доказательств, а также неоднократно упоминал об инкриминируемых Ежову И.П. деяниях с описанием жестоких сцен насилия. Такое поведение председательствующего при изложении напутственного слова, по мнению защитника, могло внушить присяжным заседателям ложное чувство достаточности и убедительности доказательств, представленных стороной обвинения, и сформировать у них предубеждение по отношению к Ежову И.П., склонить их к принятию решения о его виновности в инкриминированных ему деяниях. Адвокат Исаев А.Х. также утверждает о нарушении положений ст. 274 УПК РФ, касающихся порядка исследования доказательств, представленных стороной обвинения и стороной защиты, поскольку, как он указывает, государственный обвинитель, пользуясь своим преимущественным положением, неоднократно нарушал очередность представления и исследования доказательств перед присяжными заседателями, а председательствующий никак не реагировал на подобное поведение стороны обвинения. Данное поведение государственного обвинителя и председательствующего судьи, по мнению защитника, привело к нарушению права Ежова И.П. на защиту, принципа состязательности и равноправия сторон, как участников процесса, что могло негативно сказаться на объективности и беспристрастности присяжных заседателей, которые не могли понять, кто и какие доказательства представляет. Как полагает защитник, стороной обвинения на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие, поскольку, вопреки возражениям стороны защиты, председательствующий судья разрешил государственному обвинителю демонстрацию присяжным заседателям фотоснимков ножа, признанного вещественным доказательством, и предметов одежды (трусов) погибшей потерпевшей, что также могло вызвать у них отрицательные эмоции и чувства неприязни к Ежову И.П., как лицу, обвиняемому в совершении жестоких убийств. Адвокат утверждает, что в судебном заседании председательствующий ограничил сторону защиты в ее праве допрашивать свидетелей Е. и Г. несмотря на то, что вопросы, которые сторона защиты намеревалась задать свидетелям, касались фактических обстоятельств дела; в результате сторона защиты не смогла довести до присяжных заседателей полную информацию, способную повлиять на их вердикт. Эксперт Р. давая в суде пояснения по выполненным ею заключениям, была допрошена также и по заключениям, данным другим экспертом - Р. т.е. ответила на вопросы участников процесса по выводам экспертиз, в проведении которых она не принимала участие; ссылаясь на показания эксперта Р. защитник утверждает, что данный эксперт при анализе заключений эксперта Р. в своих пояснениях допускала предположения, проверить достоверность или ошибочность ее ответов без непосредственного допроса эксперта Р. оказалось невозможным. Данные обстоятельства, по мнению защитника, могли негативно повлиять на объективность и беспристрастность присяжных заседателей, потому как они буквально оценивали информацию, услышанную от допрашиваемых лиц, в частности - эксперта. Защитник заявляет, что председательствующий судья в нарушение требований ст. 338 УПК РФ не включил в вопросный лист предложенные стороной защиты вопросы, касающиеся использования Ежовым И.П. перчаток при совершении инкриминированных ему деяний, и тем самым ограничил сторону защиты в ее праве высказать свои замечания по содержанию и формулировке вопросов и внести предложения о постановке новых вопросов. Как утверждает защитник, председательствующий необоснованно лишил Ежова И.П. возможности объяснить присяжным заседателям причины, по которым он оговорил себя на предварительном следствии, в то время как его показания, данные на стадии предварительного следствия, стороной обвинения были доведены до сведения коллегии присяжных заседателей; председательствующий нарушил право на защиту Ежова И.П., так как прерывал его и защитника, не давая им возможности довести до присяжных заседателей информацию, связанную с получением показаний Ежова И.П. на предварительном следствии, т.е. сведений, имеющих непосредственное отношение к предмету судебного разбирательства, что вызвало у присяжных заседателей предубеждение к позиции стороны защиты. Адвокат Исаев А.Х. обращает внимание на то обстоятельство, что коллегия присяжных заседателей при разрешении председательствующим процессуальных вопросов располагалась в соседней (смежной) с залом судебного заседания комнате, и, по его мнению, присяжные заседатели слышали все происходившее у стола председательствующего, в частности, речи и ходатайства сторон. Из этого защитник делает вывод, что суд первой инстанции "не обеспечил достаточную изоляцию присяжных заседателей" при разрешении ходатайств и иных процессуальных вопросов, которые рассматривались в их отсутствие. Адвокат заявляет о нарушении права Ежова И.П. на защиту, которое выразилось в том, что, находясь в помещении суда в металлической клетке, подсудимый был лишен возможности конфиденциального общения с защитником, все документы, передаваемые Ежовым защитнику и обратно, подвергались цензуре сотрудниками конвойной службы. По мнению защитника, совокупность допущенных в суде первой инстанции нарушений закона повлияла на формирование мнения присяжных заседателей о виновности Ежова И.П. и на содержание их ответов при вынесении вердикта. Судом остался невыясненным вопрос о том, с какой именно целью Ежов И.П. совершил инкриминированные ему действия, квалифицированные как надругательство над телами умерших. Защитник полагает, что вердикт коллегии присяжных заседателей не препятствовал судье вынести в отношении Ежова И.П. оправдательный приговор по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 244 УК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления. Назначенное осужденному Ежову И.П. наказание защитник считает несправедливым вследствие чрезмерной суровости, полагает, что судом не учтены все смягчающие наказание Ежова И.П. обстоятельства, данные о его личности, наличие у него на иждивении малолетнего ребенка, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. В итоге защитник просит отменить вынесенные в отношении Ежова И.П. приговор и апелляционное определение, а уголовное дело передать на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Государственным обвинителем Пеньковой А.А. и потерпевшей К. поданы письменные возражения на кассационные жалобы осужденного Ежова И.П. и его защитника-адвоката Исаева А.Х., доводы которых прокурор и потерпевшая считают несостоятельными, а вынесенные судами первой и апелляционной инстанций судебные решения - законными и обоснованными.
Выслушав объяснения участников процесса, проверив по материалам уголовного дела доводы кассационных жалоб осужденного Ежова И.П. и его защитника - адвоката Исаева А.Х., Судебная коллегия не находит оснований для их удовлетворения.
В соответствии с частью 1 статьи 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального законов, повлиявшие на исход дела.
По смыслу данной нормы закона в ее взаимосвязи со статьей 401.1 УПК РФ, круг оснований для отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке ввиду неправильного применения уголовного закона и (или) существенного нарушения уголовно-процессуального закона ограничен лишь такими нарушениями, которые повлияли на исход уголовного дела, в частности на выводы о виновности, на юридическую оценку содеянного, назначение судом наказания.
Таких нарушений закона при рассмотрении уголовного дела в отношении Ежова И.П. судами первой и апелляционной инстанций не допущено.
Данное уголовное дело рассмотрено в суде с участием присяжных заседателей по ходатайству Ежова И.П., которому следователем при выполнении требований ч. 5 ст. 217 УПК РФ были разъяснены особенности рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, его права в судебном разбирательстве, а также порядок обжалования судебных решений, постановленных таким составом суда.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей Ежов И.П. признан виновным в совершении инкриминированных ему деяний. Согласно ч. 2 ст. 348 УПК РФ вердикт присяжных является обязательным для председательствующего, и его правильность сторонам запрещается ставить под сомнение (ч. 4 ст. 347 УПК РФ).
Основанный на вердикте приговор не может быть пересмотрен судами апелляционной и (или) кассационной инстанций в части решения присяжных заседателей о доказанности или недоказанности инкриминированного подсудимому деяния, а также о виновности или невиновности подсудимого, поскольку разрешение данных вопросов согласно ч. 1 ст. 334, ч. 1 ст. 339 УПК РФ относится исключительно к полномочиям присяжных заседателей.
Из протокола судебного заседания видно, что коллегия присяжных заседателей была сформирована в соответствии с требованиями ст. 328 УПК РФ.
Доводы осужденного Ежова И.П. о том, что на вердикт присяжных заседателей могли негативно повлиять репортажи средств массовой информации, являются голословными и ничем объективно не подтверждены.
При формировании коллегии присяжных заседателей председательствующим судьей задавался вопрос кандидатам в присяжные об их осведомленности об обстоятельствах дела, на что был получен отрицательный ответ.
Сам по себе факт освещения в средствах массовой информации некоторых обстоятельств дела не свидетельствует о наличии у присяжных заседателей предубеждения к Ежову И.П. и об их тенденциозности.
При формировании коллегии присяжных заседателей стороне защиты, в том числе подсудимому Ежову И.П., было предоставлено право и возможность заявить мотивированный и немотивированный отвод кандидатам в присяжные заседатели.
Замечаний по процедуре отбора присяжных заседателей или заявлений о каких-либо нарушениях при формировании коллегии присяжных заседателей стороны суду первой инстанции не высказывали.
Судебное разбирательство данного уголовного дела, в том числе судебное следствие, в суде с участием присяжных заседателей проведено в общем порядке с учетом особенностей, предусмотренных главой 42 УПК РФ.
Вопреки содержащимся в кассационных жалобах осужденного и его защитника утверждениям, председательствующим в суде первой инстанции были созданы и обеспечены равные условия сторонам для реализации ими своих процессуальных прав и обязанностей; все ходатайства Ежова И.П. и его защитника судьей разрешены правильно.
Решения судьи об отказе в удовлетворении заявленных стороной защиты ходатайств, о которых указано в кассационной жалобе осужденного Ежова И.П., не свидетельствуют о предвзятости председательствующего, поскольку все вынесенные им постановления являются законными, обоснованными и мотивированными.
Исходя из принципа состязательности и равенства процессуальных прав сторон, порядок исследования представляемых доказательств определяется сторонами.
Государственным обвинителем не было допущено нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе при представлении присяжным заседателям доказательств и их исследовании, а также не было оказано незаконного воздействия на присяжных заседателей.
Демонстрация присяжным заседателям фотографий, являющихся приложением к протоколам следственных действий, а также предметов, признанных вещественными доказательствами по делу, на что обращает внимание защитник в жалобе, не может быть отнесено к незаконному воздействию на присяжных заседателей.
Сторона защиты в ходе судебного разбирательства не делала каких-либо заявлений суду, касающихся нарушения государственным обвинителем порядка исследования доказательств. Подсудимым Ежовым и его защитником - адвокатом Исаевым также не было сделано заявлений и возражений относительно действий председательствующего судьи, которые бы свидетельствовали о нарушении им принципов равенства процессуальных прав сторон и состязательности судопроизводства.
Нарушений уголовно-процессуального закона и прав стороны защиты при допросе свидетелей Е., Г. и эксперта Р. не допущено.
Из протокола судебного заседания видно, что председательствующий не ограничивал подсудимого и защитника в допросе указанных лиц. Когда защитник при допросе свидетеля Г. затрагивал вопросы процессуального характера, не подлежащие исследованию в присутствии присяжных заседателей, председательствующий останавливал допрос свидетеля, и у стола, вне слышимости присяжных заседателей, разъяснял защитнику, что вопросы, касающиеся получения доказательств, в присутствии присяжных заседателей недопустимы, поскольку эти обстоятельства не подлежат исследованию с участием присяжных заседателей, как не относящиеся к их компетенции.
Такие действия судьи не могут быть признаны нарушением принципа объективности и беспристрастности суда; останавливать выступления участников судебного разбирательства в случае, когда ими затрагиваются обстоятельства, не относящиеся к существу рассматриваемого уголовного дела или не подлежащие в силу ст. 334 УПК РФ исследованию с участием присяжных заседателей, а также, когда в судебных прениях стороны ссылаются на доказательства, которые не были исследованы в ходе судебного следствия, относится к компетенции председательствующего, правомочного пресекать нарушения участниками процесса процедуры судопроизводства в суде с участием присяжных заседателей.
Допрошенная в судебном заседании эксперт Р. отвечая на вопросы сторон, дала пояснения по выполненным ею экспертным заключениям. При этом она не давала оценки заключениям других экспертов, в том числе с точки зрения их достоверности или недостоверности, а поясняла о методиках, которые она использовала при проведении экспертиз.
Подсудимый Ежов И.П. и его защитник-адвокат Исаев А.Х. не заявляли ходатайств о допросе в суде эксперта Р. о которой указано в кассационной жалобе защитника.
Сторона защиты, выступая в прениях сторон, не была ограничена в возможности оспорить представленные стороной обвинения доказательства, в том числе показания и заключения экспертов, и высказать свои суждения по их оценке.
В присутствии присяжных заседателей исследовались лишь допустимые доказательства, полученные в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.
Судьей вынесены законные, обоснованные и мотивированные постановления об отказе в удовлетворении ходатайств стороны защиты о признании недопустимыми доказательствами протоколов допросов Ежова И.П. на предварительном следствии в качестве подозреваемого, обвиняемого и проверки его показаний на месте, а также об исключении из числа доказательств ряда заключений экспертов и показаний эксперта Р. (т. 15 л.д. 81 - 84, т. 16 л.д. 187 - 189).
Утверждения осужденного Ежова И.П. о том, что дело в отношении него сфабриковано, а доказательства сфальсифицированы - неосновательны, поскольку таких обстоятельств судом не установлено и из материалов уголовного дела не усматривается.
Не могут быть признаны обоснованными доводы защитника о незаконности действий председательствующего, не позволившего Ежову И.П. довести до присяжных заседателей причины, по которым он оговорил себя на предварительном следствии, поскольку информация о применении незаконных методов следствия, как не относящаяся к фактическим обстоятельствам дела, не подлежит исследованию в присутствии присяжных заседателей.
Вместе с тем, заявления Ежова И.П. о применении к нему незаконных методов ведения следствия, результатом которых, как он утверждал, явился самооговор, были тщательно проверены как на предварительном следствии, так и в ходе судебного разбирательства председательствующим судьей при проверке доводов стороны защиты о недопустимости доказательств.
Проведенной на предварительном следствии в порядке ст. 144 УПК РФ проверкой, а также проверкой заявления Ежова И.П. в ходе судебного разбирательства дела фактов применения к нему незаконных методов расследования, в том числе психического или физического насилия, не выявлено.
Доводы жалобы защитника о том, что присяжные заседатели, находясь в соседней с залом судебного заседания комнате, могли слышать происходившее у стола председательствующего обсуждение процессуальных вопросов, ничем не подтверждены. Сами участники процесса, в том числе подсудимый и его защитник, при рассмотрении дела в суде первой инстанции не обращались к суду с подобного рода заявлениями или ходатайствами.
Неосновательны доводы кассационной жалобы защитника Исаева А.Х. о том, что председательствующим допущены нарушения уголовно-процессуального закона при формулировке вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.
Предусмотренная уголовно-процессуальным законом (ст. 338 УПК РФ) процедура постановки вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, председательствующим по делу соблюдена. Вопросы были сформулированы с учетом результатов судебного следствия и прений сторон.
Сторонам было предоставлено право высказать свои замечания по содержанию и формулировке вопросов, и дана возможность внести предложения о постановке новых вопросов. Предложенная стороной защиты редакция вопроса относительно использования Ежовым И.П. перчаток при совершении инкриминированных ему деяний не содержала фактических обстоятельств, исключающих его ответственность за содеянное или влекущих за собой его ответственность за менее тяжкое преступление.
Содержание вопросов, поставленных председательствующим перед присяжными заседателями, соответствует требованиям ст. 339 УПК РФ.
Вопреки утверждению осужденного, вопросы процессуального характера, а также вопросы, требующие от присяжных заседателей юридической квалификации статуса подсудимого или собственно юридической оценки при вынесении ими своего вердикта, на разрешение присяжных заседателей не ставились.
Напутственное слово председательствующим произнесено в соответствии с требованиями ст. 340 УПК РФ. В нем председательствующий напомнил присяжным заседателям об исследованных в суде доказательствах, как уличающих подсудимого, так и оправдывающих его, не выражая при этом своего отношения к этим доказательствам и не делая выводов из них, а также изложил позиции государственного обвинителя и защиты.
После произнесения напутственного слова стороны не высказали возражений о нарушении председательствующим принципа объективности и беспристрастности в связи с содержанием напутственного слова.
Вердикт коллегии присяжных заседателей является ясным и непротиворечивым, требования ст. 343 УПК РФ при его вынесении соблюдены.
Исходя из установленных вердиктом обстоятельств, признанных присяжными заседателями доказанными, действиям осужденного Ежова И.П. судом в приговоре дана правильная юридическая квалификация. Мотив преступлений судом установлен и в приговоре указан.
Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции по форме и содержанию отвечает требованиям статьи 389.28 УПК РФ, в нем содержатся мотивы принятых судом решений, в том числе по аналогичным доводам, которые повторно приводят осужденный Ежов И.П. и адвокат Исаев А.Х. в своих кассационных жалобах.
При этом в апелляционном определении содержатся мотивированные суждения по всем юридически значимым доводам, приведенным в апелляционных жалобах осужденного и его защитника, в частности, касающимся права Ежова И.П. на защиту в связи с его нахождением под стражей в специально отведенном изолированном месте.
Представленные в апелляционную инстанцию стороной защиты заключения в виде "рецензий", в которых содержатся выводы специалистов о допущенных экспертами нарушениях при проведении экспертиз, исследованных в суде первой инстанции, обоснованно отвергнуты в апелляционном определении как недопустимые доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона.
В соответствии с ч. 1 ст. 58 УПК РФ, специалист - лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном настоящим Кодексом, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.
Специалист, в отличие от эксперта, не проводит исследований в порядке, предусмотренном главой 27 УПК РФ, а дает разъяснения по вопросам, входящим в его профессиональную компетенцию.
К компетенции специалиста не относится оценка заключения эксперта, с точки зрения его допустимости как доказательства, поскольку в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона проверка и оценка доказательств по уголовному делу, находящемуся в производстве суда, относится к исключительной компетенции суда.
В данном случае заключения экспертов обоснованно были признаны председательствующим судьей допустимыми доказательствами, представлены присяжным заседателям наряду с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, в частности показаниями допрошенных в суде экспертов, и оценивались присяжными при вынесении вердикта в совещательной комнате в соответствии с их компетенцией при разрешении вопросов о доказанности инкриминированных Ежову И.П. деяний, его виновности или невиновности в их совершении.
Доводы жалобы осужденного Ежова И.П. о несоответствии письменного протокола судебного заседания его аудиозаписи (аудиопротоколу), нарушении его права на ознакомление со всеми материалами уголовного дела, аудиозаписями судебных заседаний в суде первой инстанции - неосновательны, поскольку опровергаются протоколом судебного заседания и приложенными к нему аудиозаписями, которые соответствуют требованиям, ст. ст. 259, 353 УПК РФ, а также имеющимися в уголовном деле документами (графиками), свидетельствующими об ознакомлении Ежова И.П. с указанными документами и аудиозаписями судебных заседаний.
Поскольку судьей было установлено, что Ежов И.П. явно затягивал время ознакомления с материалами уголовного дела, протоколом и аудиозаписями судебных заседаний, то ему в соответствии с ч. 7 ст. 259 УПК РФ судья своим постановлением обоснованно установил определенный срок для ознакомления с ними (т. 17 л.д. 40 - 41).
Замечания осужденного Ежова на протокол судебного заседания председательствующим судьей были рассмотрены в порядке, предусмотренном ст. 260 УПК РФ, с вынесением законных, обоснованных и мотивированных постановлений (т. 17 л.д. 56 - 57, 72 - 75).
Назначенное Ежову И.П. наказание соответствует характеру и степени общественной опасности совершенного им преступления, обстоятельствам его совершения и личности осужденного. При этом судом были учтены все данные, влияющие на наказание, в том числе, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.
Мотивы, по которым суд пришел к выводу о назначении Ежову И.П. максимально возможного наказания, в приговоре приведены, и оснований для смягчения наказания не имеется.
С учетом выводов стационарной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной в отношении Ежова И.П., ему как лицу, страдающему психическим расстройством, не исключающим вменяемости, представляющему потенциальную общественную опасность для себя и других лиц, суд на основании ч. 2 ст. 22, п. "в" ч. 1, ч. 2 ст. 97, ч. 2 ст. 99 УК РФ наряду с наказанием обоснованно назначил принудительную меру медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях по месту отбывания наказания.
Гражданский иск по делу разрешен правильно, в соответствии с требованиями закона.
Руководствуясь ст. 401.14 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
кассационные жалобы осужденного Ежова И.П. и его защитника - адвоката Исаева А.Х. на приговор Красноярского краевого суда с участием присяжных заседателей от 19 мая 2021 года и апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 31 марта 2022 года оставить без удовлетворения.