ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУДА
КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ
от 11 января 2022 г. N 127-УД21-21-А3
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Червоткина А.С.
судей Хомицкой Т.П. и Сабурова Д.Э.
при секретаре Горностаевой Е.Е.
рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по кассационной жалобе осужденного Малькова В.А. на приговор Верховного Суда Республики Крым от 4 февраля 2020 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 14 мая 2020 года.
По приговору Верховного Суда Республики Крым от 4 февраля 2020 года
Мальков Владимир Анатольевич, < ... > несудим,
осужден по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев; п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ к 9 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно назначено 17 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на 2 года с возложением определенных обязанностей, перечисленных в приговоре.
Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу с зачетом времени нахождения под стражей с учетом положений ст. 72 УК РФ.
Постановлено о взыскании с Малькова в пользу потерпевшего К. в счет возмещения морального вреда 800 000 рублей.
Решена судьба вещественных доказательств.
В соответствии с приговором Мальков В.А. признан виновным и осужден за убийство К. сопряженное с разбоем и за разбой в отношении нее, совершенные 19 декабря 2018 года в г. Керчи при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 14 мая 2020 года вышеуказанный приговор в отношении Малькова В.А. оставлен без изменения.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда РФ Хомицкой Т.П., объяснения осужденного Малькова В.А., поддержавшего доводы жалобы, выступление адвоката Волобоевой Л.Ю. в защиту интересов осужденного, мнение представителя Генеральной прокуратуры РФ прокурора Киселевой М.А. о внесении изменений в судебные решения, Судебная коллегия,
установила:
в кассационной жалобе и дополнениях к ней осужденный Мальков В.А. выражает несогласие с состоявшимися судебными решениями, ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, приводя аналогичные доводы, доводам, изложенным в апелляционных жалобах.
Так, анализируя доказательства по делу, полагает, что выводы суда не подтверждены доказательствами, в частности, настаивает, что он не приобретал медицинские перчатки и не использовал их при нападении на потерпевшую К. Обращает внимание, что допрошенный по делу эксперт П. не отрицал и допустил тот факт, что смерть потерпевшей могла наступить и вследствие закрытия ее рта и носа рукой, несмотря на наличие кровоподтеков на шее. Полагает, что судом в недостаточной степени приняты во внимание и состояние здоровья потерпевшей на момент имевших событий, поскольку она страдала рядом заболеваний, которые могли отразиться в обозначенных условиях произошедшего.
Также обращает внимание, что суд признавая его виновным, сослался на ряд недопустимых доказательств: материалы оперативно-розыскных мероприятий, в частности, "Опрос" (запись на диске его разговоров), а также показания свидетеля К. Полагает, что оперативными сотрудниками было нарушено его право на защиту, поскольку именно в это время, 25 декабря 2018 года, он и был задержан и, по сути, у него брали объяснение, что суд и привел в качестве доказательства его вины. Судом необоснованно признана в качестве доказательства его явка с повинной.
Судом не принято во внимание, что умысла на убийство у него не было, а хищение имущества он совершил в момент когда К. находилась без сознания. При этом он не мог знать с точностью о ее физическом состоянии. Не согласен с размером похищенного.
Просит о переквалификации своих действий на ч. 1 ст. 109 УК РФ и на ч. 1 ст. 161 УК РФ.
В возражениях на кассационную жалобу заместитель прокурора Республики Крым Булгаков С.В. просит оставить судебные решения без изменения, жалобу - без удовлетворения.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационной жалобы стороны защиты, а также возражения стороны обвинения, Судебная коллегия полагает, что выводы суда о виновности Малькова в совершении преступления подтверждены доказательствами, исследованными в судебном заседании, надлежащая оценка которым дана в приговоре.
В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, то есть круг оснований для вмешательства в судебные решения в кассационном порядке в отличие от производства в апелляционной инстанции ограничен лишь такими нарушениями, которые повлияли на вывод о виновности, на юридическую оценку содеянного, назначение судом наказания или применение иных мер уголовно-правового характера и на решение по гражданскому иску.
Таких оснований, влекущих отмену состоявшихся судебных решений, Судебной коллегией не установлено.
Содержание доводов осужденного Малькова о недоказанности и необоснованности его осуждения по факту совершенных убийства и разбойного нападения в отношении К. по существу повторяют его процессуальную позицию в судебном заседании первой и апелляционной инстанций, где им были также оспорены обстоятельства совершенных преступлений и выдвинута версия об обстоятельствах неосторожного причинения смерти потерпевшей с частичным признанием вины по обстоятельствам совершенного хищения, принадлежащего ей имущества. Указанная версия была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судебными инстанциями и отвергнута как несостоятельная с приведением выводов, опровергающих позицию осужденного.
Проверяя изложенную версию и в суде кассационной инстанции Судебная коллегия исходит из того, что в ходе судебного разбирательства по первой инстанции, выслушав осужденного, признавшего частично вину в разбойном нападении, суд при этом, исследовал показания, в частности, Малькова, данные им на стадии предварительного следствия при допросе в качестве подозреваемого, в которых он подробно изложил обстоятельства произошедшего, подробно пояснил о цели своего прихода домой к К. с тем, чтобы одолжить денег, а на ее отказ решил сорвать с нее золотую цепочку. Далее пояснил, что потерпевшая начала кричать, звать на помощь, в связи с чем он, Мальков, закрыл ей рукой рот и нос и когда ее лицо стало "синюшным", и она захрипела, отпустил К., и она упала на пол. Полагал, что она очнется и будет жива. Сняв с нее золотые украшения и похитив из квартиры ценное имущество он скрылся. Пояснил Мальков и последующих своих действиях по сбыту похищенного, в том числе, и с использованием опосредованных лиц по сдаче ювелирных украшений в ломбард.
Изложенные Мальковым в протоколе допроса в качестве подозреваемого сведения о времени, месте, предшествующих обстоятельствах, характере совершаемых им действий, похищенных предметах и денежных средств, указывают на то, что описанные события и данные могли быть известны исключительно лицу, непосредственно совершившему преступление.
Подтвердил частично исследованные судом названные показания Мальков и в судебном заседании, в которых он также указал об отсутствии какого-либо влияния или воздействия при его допросе со стороны сотрудников правоохранительных органов.
К выводу о достоверности и допустимости, как доказательства по делу, показаний Малькова, данных в качестве подозреваемого приходит и Судебная коллегия, поскольку в первоначальных показаниях Малькова имеются такие детали и обстоятельства, которые на момент проведения следственных действий 20 - 21 декабря 2018 года не могли быть известны лицам, участвующим в расследовании.
Показания Малькова объективно подтверждаются показаниями свидетелей, допрошенных в судебном заседании, заключениями экспертиз, а в части причинения потерпевшей смертельных повреждений, также согласуются с выводами судебно-медицинской экспертизы о причине смерти потерпевшей, которая наступила в результате механической асфиксии.
Кроме того, показания Малькова о хищении у К. золотых серег, двух колец, двух цепочек и подвески, также согласуются с исследованными в судебном заседании доказательствами, а именно с показаниями свидетеля Б. об обстоятельствах ее знакомства с Мальковым, обратившегося к ней с просьбой сдать в ломбард ювелирные изделия, и сведениями, изложенными в протоколе обыска в ООО "Ломбард ЮГ БФР" об изъятых золотых ювелирных изделиях, которые, как установлено впоследствии, принадлежали К.
Изложенные показания судом обоснованно признаны достоверными и допустимыми, так как они изначально даны с возможностью корректировки в сторону смягчения своей ответственности, даны в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и подтверждаются совокупностью иных доказательств по делу.
Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона при получении указанных показаний выявлено не было. Показания были даны в присутствии защитника, перед проведением следственных действий осужденному были разъяснены положения, предусмотренные ст. ст. 46, 47 УПК РФ, в том числе и конституционное право отказа от дачи показаний и возможности их использования в последующем в качестве доказательств по делу, даже в случае отказа от них. Каких-либо заявлений, замечаний в ходе и по окончании допросов от Малькова и его защитника не поступило, протоколы содержат сведения о личном прочтении, а также собственноручные подписи подозреваемого и защитника.
Именно указанные показания, в том числе, относительно характера совершенных в отношении потерпевшей К. осужденным противоправных действий, а также в части способа завладения ее имуществом и последующего распоряжения им, объективно подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами.
В то же время, суд обоснованно критически оценил показания Малькова, данные им в качестве подозреваемого, а также в суде относительно способа причинения телесных повреждений К. и количества похищенных у нее вещей, исходя из следующего.
Так, заключением эксперта от 31 января 2019 года установлено, что смерть К. наступила через 4 - 8 минут с момента сдавления шеи руками. Обнаруженные на трупе потерпевшей три кровоподтека левой боковой поверхности шеи с кровоизлияниями в мягкие ткани шеи и в окружности наружной сонной артерии в их проекции образовались в результате воздействия тупого предмета с ограниченной травмирующей поверхностью, в том числе, не исключено, что кистью руки.
Кроме того, как следует из показаний эксперта П. данными им в судебном заседании, для образования кровоподтека необходимо приложение достаточной энергии, в виде конкретного сжатия, с повреждением мелких кровеносных сосудов, а поэтому говорить о каком-то кратковременном маломощном воздействии в данном случае не приходиться.
Таким образом, как заключением эксперта, так и показаниями судебно-медицинского эксперта в суде установлено, что смерть К. наступила именно от сдавливания органов шеи, в частности сонных артерий кистью руки, с приложением достаточных усилий на протяжении 4 - 8 минут.
Учитывая изложенное, показания Малькова о незначительном кратковременном закрытии им своей рукой рта и носа потерпевшей К., для того чтобы последняя перестала кричать и поднимать шум, суд верно счел надуманными, обусловленными стремлением избежать уголовной ответственности.
Что касается имущества, похищенного у потерпевшей К., то, несмотря на отрицание Мальковым факта хищения золотого браслета и мобильного телефона, данное обстоятельство подтверждается показаниями допрошенных в суде потерпевшего и свидетелей, подтвердивших в судебном заседании наличие у потерпевшей золотого браслета, стоимостью 20 000 рублей и раскладного мобильного телефона.
Изложенные и иные исследованные судебными инстанциями доказательства опровергают доводы осужденного о наличии сомнений и противоречий в представленных доказательствах, о непроверенности иных версий по факту наступления смерти, в том числе, связанных с наличием заболеваний у потерпевшей.
Содержание кассационной жалобы Малькова о неверной квалификации его действий по существу также повторяет процессуальную позицию в судебном заседании апелляционной инстанции, которая была в полном объеме проверена и отвергнута как несостоятельная с приведением выводов, опровергающих доводы осужденного.
Об умысле Малькова именно на убийство свидетельствует характер и способ совершения преступления, в результате которого наступила смерть К. Обоснованны суждения суда и о корыстном мотиве осужденного, который, как следует из его же показаний, возник в момент отказа потерпевшей предоставить ему взаймы денежные средства, на что он решил сорвать у нее с шеи золотую цепочку.
Квалификация действий Малькова как совокупность преступлений, предусмотренных п. "з" ч. 2 ст. 105 и п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ, является правильной. Оснований для переквалификации действий осужденного, как о том ставится вопрос в жалобе, не имеется.
Таким образом, нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора и апелляционного определения, не установлено.
Уголовное дело рассмотрено судом объективно, с соблюдением правил судопроизводства, в том числе принципа состязательности сторон и права стороны защиты на представление доказательств. Доводы осужденного, которые позволили бы поставить под сомнение объективность принятого решения, не нашли подтверждения в материалах дела. Все ходатайства сторон разрешены судом правильно в соответствии с требованиями закона.
В апелляционном порядке уголовное дело рассмотрено в соответствии с нормами главы 45.1 УПК РФ.
Вместе с тем, Судебная коллегия приходит к выводу об изменении состоявшихся судебных решений в отношении Малькова.
Так, согласно ч. 1 ст. 51 Конституции Российской Федерации никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом.
Одной из гарантий данного конституционного права является положение п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК Российской Федерации, относящееся к недопустимым доказательствам показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде.
При этом обязательное обеспечение лица, в отношении которого в рамках возбужденного уголовного дела ведется уголовное преследование, защитником, не ставится в зависимость от того, что проводимые с его участием действия осуществлялись не как уголовно-процессуальные, а как оперативно-розыскные. На это указывал и Конституционный Суд Российской Федерации, в частности, о том, что нормы отраслевого законодательства, в том числе и Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", не могут применяться в отношении обвиняемого без учета особенностей его правового положения, вытекающих, в том числе, и из предписаний статей 48, 49 и 51 Конституции Российской Федерации (определение от 15 ноября 2007 года N 924-О-О).
В соответствии с ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации и корреспондирующей ей нормы, предусмотренной ч. 1 ст. 75 УПК РФ, при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Такие доказательства признаются не имеющими юридической силы и не подлежат использованию для обоснования обвинения при производстве дознания и предварительного следствия, а также при разбирательстве уголовного дела в суде.
Данная норма уголовно-процессуального закона исключает возможность не только прямого, но и опосредованного (путем допроса дознавателя или следователя о содержании данных подозреваемым или обвиняемым показаний) использования сведений, сообщенных подозреваемым, обвиняемым в ходе проводившихся с его участием следственных действий.
На данные правовые обоснования обращено внимание и в ряде Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в частности: "О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства) от 19.12.2017 N 51 и "О судебном приговоре" от 29.11.2016 N 55.
Между тем, вопреки названным требованиям закона, суд в описательно-мотивировочной части приговора привел в качестве доказательств виновности Малькова его объяснения, данные в ходе опроса с применением видеозаписи, полученные по результатам оперативно-розыскных мероприятий, сославшись при этом на протокол осмотра предметов и просмотра видеозаписи от 25 сентября 2019 года (т. 5 л.д. 75 - 86).
Указал суд и как на доказательство виновности Малькова, и на показания свидетеля К. (заместителя начальника ОУР ОП N < ... > УМВД России по г. Керчи), пояснившего в судебном заседании о содержании показаний Малькова об обстоятельствах преступления, ставших ему известными при получении им объяснений.
С учетом изложенного, ссылка в приговоре на данные доказательства подлежит исключению, в силу их недопустимости. Указанный вывод суда явился результатам допущенных судом правил оценки доказательств, предусмотренных ст. ст. 88 и 307 УПК РФ, что повлияло на правильность установления фактических обстоятельств содеянного Мальковым.
И как следствие, допущенных судом нарушений, Судебная коллегия обращает внимание на следующее. Обстоятельства приобретения медицинских перчаток с целью неоставления своих следов в квартире потерпевшей в ходе совершенных преступлений, Мальковым было обозначено лишь в указанных объяснениях, данных в ходе опроса. В последующих показаниях Мальков указанное обстоятельство отрицал, оспорен данный факт им и в жалобе. Иных доказательств приобретения и использования им медицинских перчаток в процессе совершенных преступлений суду не представлено.
Учитывая предыдущий вывод о недопустимости, как доказательств по делу, видеозаписи, содержащей объяснение Малькова в ходе оперативно-розыскных мероприятий, а также показаний свидетеля К. Судебная коллегия полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства приобретения осужденным медицинских перчаток в одной из аптек г. Керчи.
Данная корректировка установленных судом обстоятельств содеянного Мальковым не влияет на фактическую сторону совершенных им преступлений, полноту изложения имевших место событий, на доказанность вины осужденного, а также на квалификацию действий осужденного.
Далее. Принимает во внимание Судебная коллегия и разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда "О судебной практике по делам об убийстве" от 27 июня 1999 года (в редакции от 3 марта 2015 года) N 1 о том, что при назначении наказания за убийство необходимо учитывать все обстоятельства, при которых оно совершено: вид умысла, мотивы и цель, способ, обстановку и стадию совершения преступления, а также личность виновного, его отношение к содеянному, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание. Равным образом должны быть исследованы данные, относящиеся к личности потерпевшего, его взаимоотношения с подсудимым, а также поведение, предшествовавшее убийству.
С учетом изложенного, Судебная коллегия отмечает и необоснованность вывода суда, содержащегося в приговоре, о заранее сформированном умысле Малькова на совершение разбоя и убийства К., поскольку доказательствами по делу такой вывод не подтвержден. Указанное свидетельствует об уменьшении степени общественной опасности содеянного осужденным, в связи с чем основное наказание, назначенное Малькову за преступления, предусмотренные п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ и п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ, подлежит смягчению.
Нарушение правил оценки доказательств, оказавших влияние на установление фактических обстоятельств по делу, на определение степени общественной опасности содеянного при постановлении приговора были оставлены без внимания и судом апелляционной инстанции, предметом рассмотрения которой являлись, в том числе, и аналогичные доводы стороны защиты. Мотивы принятого решения относительно указанных обстоятельств по вопросу оспаривания допустимости доказательств по делу, судом апелляционной инстанции приведены недостаточно, доводы жалоб в этой части оценены поверхностно.
Мотивы принятого решения при назначении наказания Малькову, с учетом ранее указанных выводов, судом приведены в соответствии с требованиями закона. Приняты во внимание обстоятельства совершенных осужденным преступлений, степень общественной опасности содеянного с учетом наступивших последствий, характеризующие данные о личности, а также наличие смягчающих и отсутствие отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на его исправление.
Все обязательные, а также имеющие значение при решении вопроса о размере наказания обстоятельства судом учтены, в том числе и наличие явки с повинной Малькова. При этом, вопреки доводам осужденного, суд не признавал данный протокол в качестве доказательства по делу. Оснований для признания иных обстоятельств смягчающими наказание в отношении осужденного, Судебная коллегия не усматривает.
С учетом изложенного и руководствуясь ст. ст. 401.14 - 401.16 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Верховного Суда Республики Крым от 4 февраля 2020 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 14 мая 2020 года в отношении Малькова Владимира Анатольевича изменить:
исключить из фактических обстоятельств содеянного указание о приобретении Мальковым В.А. в аптеке г. Керчи Республики Крым одной пары медицинских перчаток;
исключить указание как на доказательство виновности Малькова В.А. ссылку на протокол осмотра и просмотра видеозаписи от 25 сентября 2019 года и все выводы суда, связанные с исследованием данной видеозаписи, а также ссылку на показания свидетеля К. в части содержания пояснений об обстоятельствах преступления, ставших известных ему со слов Малькова В.А.
Смягчить назначенное Малькову В.А. основное наказание по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ до 14 лет 10 месяцев лишения свободы; по п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ до 8 лет 10 месяцев лишения свободы.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно назначить Малькову 16 лет 9 месяцев лишения свободы с ограничением свободы сроком на 2 года с установлением ограничений и обязанностей, перечисленных в приговоре.
В остальном судебные решения оставить без изменения, кассационную жалобу осужденного - без удовлетворения.