ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
СУДА КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ
от 1 октября 2026 г. N 16-УД26-8СП-А3
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Зеленина С.Р.
судей Ермолаевой Т.А. и Кочиной И.Г.
при секретаре Счастьевой О.В. рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по кассационной жалобе защитника Рубинштейна Е.А. на приговор Волгоградского областного суда с участием коллегии присяжных заседателей от 20 ноября 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 24 марта 2026 года.
Приговором Волгоградского областного суда с участием коллегии присяжных заседателей от 20 ноября 2025 года
Пак Александр Васильевич, < ... > , несудимый,
осужден по п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 11 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год с установлением следующих ограничений: не изменять места жительства (пребывания) и не выезжать за пределы соответствующего муниципального образования, на территории которого осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности являться один раз в месяц для регистрации в указанный орган, с назначением на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 3 года.
Приговором частично удовлетворен гражданский иск потерпевшего: с осужденного в пользу Б. взыскана компенсация морального вреда в размере 5 000 000 рублей.
Приговором также разрешены вопросы о зачете времени содержания осужденного под стражей и под домашним арестом в срок наказания и о судьбе вещественных доказательств.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 24 марта 2026 года приговор изменен: указано о зачете времени содержания под стражей в срок отбывания наказания в исправительной колонии строгого, а не особого режима.
В остальной части приговор оставлен без изменения.
Заслушав доклад судьи Зеленина С.Р., выступления осужденного Пака А.В. и его защитника Рубинштейна Е.А., поддержавших доводы кассационной жалобы, выступление прокурора Генеральной прокуратуры РФ Телешевой-Курицкой Н.А., возражавшей на доводы жалобы, Судебная коллегия
установила:
Пак А.В. осужден за убийство Б. в связи с выполнением ей общественного долга.
Преступление было совершено < ... > в г. < ... > при обстоятельствах, указанных в приговоре.
Защитник Рубинштейн Е.А. в интересах осужденного в кассационной жалобе просит отменить приговор и апелляционное определение и передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение.
Считает, что право Пака А.В. на защиту было нарушено последовательным возбуждением в отношении него уголовных дел по ст. 264, 111, и 105 УК РФ, ни одно из которых не было прекращено, вследствие чего окончательное обвинение стало некорректным и размытым, что не позволило суду определить пределы судебного разбирательства.
Суд до вступительного слова ограничил защиту в выборе позиции, указав, что ей необходимо придерживаться непризнания вины ни в каком преступлении, и исключил из исследования недостатки оказания потерпевшей медицинской помощи, вмешавшись в компетенцию присяжных заседателей.
Также суд отказал в исследовании с участием присяжных заседателей заключений специалистов А. и К. и в их допросе, тогда как представленные заключения соответствуют требованиям закона.
Не были выполнены судом также требования закона о постановке перед присяжными заседателями дополнительных вопросов о совершении преступления при указанных Паком обстоятельствах, а отказ стороне защиты в постановке таких вопросов не был мотивирован.
Кроме того, по делу были исследованы недопустимые доказательства: заключение судебно-медицинской экспертизы ввиду отсутствия судебного решения о выемке медицинской документации погибшей Б. и получения от экспертов подписки о разъяснении прав и ответственности лишь после проведения исследования; заключение эксперта об исследовании одежды потерпевшей, поскольку постановление о назначении этой экспертизы в деле отсутствует.
Суд ошибочно квалифицировал действия Пака А.В. как убийство, допущенные в приговоре выводы свидетельствуют о том, что форма и вид вины не установлены, а фактические обстоятельства могли быть квалифицированы по п. "б" ч. 4 ст. 264 УК РФ. Наличие косвенного умысла в приговоре не мотивировано. Вопреки выводам суда, вердиктом не установлено, что Пак А.В. видел потерпевшую в момент наезда на нее, что повлияло на неверную квалификацию его действий.
Пак А.В. был привлечен к административной ответственности за оставление места ДТП, поэтому действия Б. имели место после окончания правонарушения, его пресечение было уже невозможно. Попытку вернуть правонарушителя на место ДТП закон не относит к общественно полезным действиям и выполнению общественного долга, в том числе с учетом ее грубой неосторожности и противоправности. Квалифицирующий признак убийства подлежит исключению из обвинения Пака А.В.
Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены состоявшихся судебных решений.
Доводы кассационной жалобы о том, что возбуждение уголовных дел в отношении Пака А.В. по разным статьям УК РФ не позволило суду определить пределы судебного разбирательства и нарушило право обвиняемого на защиту, опровергаются материалами уголовного дела.
Из них видно, что обвинение в окончательном его варианте предъявлено Паку в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ (т. 7 л.д. 79 - 86). Аналогичное обвинение изложено и в обвинительном заключении (т. 7 л.д. 142 - 147).
Как следует из текста обвинительного заключения, оно соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем изложено существо обвинения (место, время, способ совершения убийства, его мотив и другие обстоятельства, имеющие значение для дела) и его формулировка.
Обоснованность указанного обвинения являлась предметом судебного разбирательства, о чем свидетельствует то, что именно это обвинение изложил государственный обвинитель в своем вступительном заявлении (т. 9 л.д. 82 - 83).
Оснований для утверждения о том, что обвинение являлось некорректным и "размытым" и о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору вследствие таких недостатков обвинительного заключения, которые препятствуют постановлению по делу законного и обоснованного приговора, не имелось.
Уголовное дело Пака А.В. рассмотрено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, регулирующими судопроизводство с участием присяжных заседателей.
Утверждение о том, что суд ограничил сторону защиты в выборе позиции не соответствует протоколу судебного заседания, из которого видно, что содержание разъяснений председательствующего было направлено на предотвращение расхождения позиций защитников и представляемого ими подсудимого, который вину не признавал полностью (т. 9 л.д. 83).
Оставляя без удовлетворения ходатайство стороны защиты о назначении по уголовному делу повторной судебно-медицинской экспертизы (т. 9 л.д. 172) суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии для этого оснований, предусмотренных ч. 4 ст. 283 УПК РФ. Изложенные в постановлении суда выводы не могут быть расценены как вмешательство в компетенцию присяжных заседателей, поскольку постановление было оглашено председательствующим в их отсутствие, а потому не могло повлиять на ответы присяжных заседателей при вынесении ими вердикта.
Также обоснованным является отказ суда в оглашении в присутствии присяжных заседателей заключений специалистов А. и К. Указанные заключения не могут быть признаны допустимыми доказательствами, поскольку перед специалистами были поставлены вопросы о причине смерти Б. которые согласно требованиям п. 1 ст. 196 УПК РФ могут быть поставлены только перед экспертом. О недопустимости подмены заключением специалиста заключения эксперта, если оно требуется по делу, разъяснено в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года N 51 "О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)" (в ред. от 9 декабря 2025 года).
Кроме того, стороной защиты перед специалистами были постановлены вопросы о недостатках оказания потерпевшей медицинской помощи, что, согласно ч. 1 ст. 252 УПК РФ, выходит за пределы судебного разбирательства по делу в отношении Пака А.В.
Как видно из заключения специалиста А., им было проведено исследование представленных ему материалов уголовного дела, в том числе заключения судебно-медицинского эксперта, на предмет соблюдения требований законодательства (т. 8 л.д. 114). Однако оценка соответствия доказательств требованиям уголовно-процессуального закона, то есть их допустимости, является исключительной компетенцией суда и не может являться предметом исследования экспертов или специалистов.
Выводы суда о допустимости заключения проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы (т. 4 л.д. 193 - 249) соответствуют требованиям закона.
То обстоятельство, что медицинская документация на Б. была получена из лечебных учреждений для проведения судебной экспертизы не в ходе выемки, а по запросам следователя, не влияет на оценку допустимости заключения экспертов.
Согласно требованиям ч. 1 ст. 199 УПК РФ следователь направляет в экспертное учреждение постановление о назначении судебной экспертизы и материалы, необходимые для ее проведения. Обязательного требования о том, что медицинская документация, необходимая для производства экспертизы, должна быть изъята в ходе выемки, уголовно-процессуальный закон не содержит.
Получение следователем медицинской документации из медицинских учреждений не в ходе выемки, а по запросу (ч. 4 ст. 21 УПК РФ), не противоречит положениям статьи 13 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (в ред. от 04.08.2026), согласно пункту 3 части 4 которой предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается по запросу органов дознания и следствия, суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством. Кроме того, потерпевший Б. и наследники Б. не оспаривали получение следователем указанных медицинских документов по мотивам нарушения врачебной тайны.
Доводы кассационной жалобы о том, что подписка о разъяснении прав и ответственности экспертам была получена лишь после проведения экспертизы, не основаны на требованиях закона.
Согласно п. 5 ч. 1 ст. 204 УПК РФ в заключении эксперта указываются сведения о предупреждении эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Такие сведения содержатся в заключении экспертов М. и Г. (т. 4 л.д. 193). Каких-либо сведений о том, что права и обязанности эксперта и ответственность по ст. 307 УК РФ были разъяснены экспертам после проведения экспертизы, заключение не содержит. Таким образом, заключение экспертов соответствует требованиям закона и не свидетельствует о несвоевременном предупреждении экспертов об ответственности за дачу заведомо ложного заключения.
Оспариваемое стороной защиты заключение эксперта М. являющееся по существу частью заключения экспертов, проводивших судебно-медицинское исследование трупа Б. не могло повлиять на ответы присяжных заседателей при вынесении ими вердикта, поскольку эксперт не смог ответить на поставленный перед ним вопрос о том, образовались ли повреждения на брюках потерпевшей в результате наезда или переезда колесом транспортного средства.
Процедура формулирования вопросов присяжным заседателям и их содержание соответствуют требованиям ст. 338 и 339 УПК РФ. Председательствующий обоснованно отклонил предложения стороны защиты о постановке перед присяжными заседателями вопросов, касающихся установления не фактических обстоятельств дела (объективной стороны преступления), а субъективного отношения и восприятия подсудимого: имел ли намерение причинить смерть; понял, что произошло ДТП; понял, что Б. обращается к нему; доказан ли факт наличия неприязни к потерпевшей. Незаконность постановки таких вопросов предопределена полномочиями присяжных заседателей, согласно которым они разрешают только вопросы о том, доказано ли деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, доказано ли, что это деяние совершил подсудимый и виновен ли он в совершении преступления (ч. 1 ст. 334 УПК РФ).
Согласно положениям ч. 4 ст. 338 УПК РФ, председательствующий в совещательной комнате формулирует вопросы в окончательном виде и вносит их в вопросный лист.
Закон не требует от председательствующего излагать мотивы, по которым он не согласился с замечаниями и предложениями сторон относительно содержания вопросов и постановки новых вопросов. При этом председательствующий в ходе выступлений защитников с предложениями о постановке новых вопросов разъяснил стороне защиты о том, что предлагаемые вопросы относятся к субъективной стороне преступления (т. 9 л.д. 206 об.).
Вынесенный коллегией присяжных заседателей вердикт является ясным и непротиворечивым.
Действия осужденного квалифицированы как убийство правильно, в соответствии с установленными вердиктом фактическими обстоятельствами.
Обосновывая наличие у Пака А.В. умысла на убийство Б. суд обоснованно сослался на то, что осужденный видел потерпевшую, которая сопровождала его автомобиль, держась за ручку водительской двери, начал движение с ускорением, совершил маневр вправо, в результате чего потерпевшая упала, и сразу влево, совершив наезд на Б. задним колесом, при этом предвидел возможность наступления ее смерти, относясь к этому безразлично.
То обстоятельство, что Пак А.В. не видел самого момента наезда на потерпевшую, не опровергает выводов суда об умышленном характере совершенного им преступления, поскольку им были выполнены все действия, направленные на причинение ей смерти.
На основании вердикта суд также обоснованно пришел к выводу о наличии в действиях осужденного квалифицирующего признака, предусмотренного п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Вопреки доводам кассационной жалобы, вердиктом и приговором не установлено, что Б. были совершены какие-либо противоправные действия.
Вывод суда первой инстанции о связи убийства с выполнением потерпевшей общественного долга основан на обстоятельствах, установленных вердиктом ("потребовала от него не покидать место дорожно-транспортного происшествия") и соответствует разъяснениям, содержащимся в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 года N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" (в ред. от 03.03.2015), согласно которым под выполнением общественного долга следует понимать осуществление гражданином общественно полезных действий, связанных с пресечением правонарушений или сообщением органам власти о совершенном правонарушении.
Проявленная Б. неосторожность не ставит под сомнение общественную полезность ее действий, а то обстоятельство, что Пак А.В. уже начал покидать место ДТП, не опровергает выводов суда о мотиве его действий и их связанности с выполнением потерпевшей общественного долга.
Оснований для иной квалификации действий осужденного не имеется.
Назначенное судом наказание соответствует требованиям закона и соразмерно содеянному.
Таким образом, оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.
На основании изложенного и руководствуясь ст. 401.14 УПК РФ, Судебная коллегия,
определила:
кассационную жалобу защитника Рубинштейна Е.А. на приговор Волгоградского областного суда с участием коллегии присяжных заседателей от 20 ноября 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 24 марта 2026 года в отношении Пака Александра Васильевича оставить без удовлетворения.
