КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 29 апреля 2026 г. N 978-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНКИ МАЙБУРД
СВЕТЛАНЫ ВЛАДИМИРОВНЫ НА НАРУШЕНИЕ ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ
ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 175, ЧАСТЯМИ ПЕРВОЙ - ШЕСТОЙ СТАТЬИ 259
И СТАТЬЕЙ 298 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, А ТАКЖЕ ЧАСТЯМИ ЧЕТВЕРТОЙ И ВОСЬМОЙ
СТАТЬИ 8, СТАТЬЯМИ 9 И 11 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"ОБ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ"
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданки С.В. Майбурд к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. По материалам проверки сообщения о преступлении, включавшим результаты оперативно-розыскной деятельности, в отношении гражданки С.В. Майбурд возбуждено уголовное дело по части первой статьи 290 "Получение взятки" УК Российской Федерации. В ходе расследования было установлено, что заявительница ввела потерпевшую в заблуждение относительно своей возможности повлиять на ход и результаты осуществляемых по ее заявлению юридически значимых действий, а потому постановлением следователя действия С.В. Майбурд были переквалифицированы на часть третью статьи 159 "Мошенничество" данного Кодекса. В дальнейшем вступившим в законную силу и проверенным вышестоящими судебными инстанциями обвинительным приговором заявительница осуждена по части первой статьи 159 УК Российской Федерации.
С.В. Майбурд утверждает, что части четвертая и восьмая статьи 8 "Условия проведения оперативно-розыскных мероприятий", статьи 9 "Основания и порядок судебного рассмотрения материалов об ограничении конституционных прав граждан при проведении оперативно-розыскных мероприятий" и 11 "Использование результатов оперативно-розыскной деятельности" Федерального закона от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" допускают использование результатов оперативно-розыскных мероприятий, в том числе прослушивания телефонных переговоров, по уголовным делам, в рамках которых действия подозреваемых (обвиняемых) в итоге переквалифицируются на составы преступлений небольшой тяжести, позволяют использовать в качестве доказательств любые сведения, ставшие известными в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, влекут невозможность получения сведений об основаниях вынесения судебных постановлений о даче разрешения на проведение оперативно-розыскных мероприятий, обжалования этих постановлений, судебного контроля за их исполнением, ознакомления с материалами дел оперативного учета в части сведений, послуживших основаниями для проведения данных мероприятий.
Кроме того, заявительница настаивает на неконституционности некоторых положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а именно:
части первой статьи 175 "Изменение и дополнение обвинения. Частичное прекращение уголовного преследования", как допускающей уголовное преследование в связи с подозрением, по поводу которого уголовное дело не возбуждалось;
частей первой - шестой статьи 259 "Протокол судебного заседания", которые, по ее мнению, не обязывают суд по ходатайству сторон ознакомить их с частью протокола судебного заседания, а отсутствие аудиопротокола судебного заседания не расценивают в качестве существенного нарушения закона, влекущего отмену приговора;
статьи 298 "Тайна совещания судей", поскольку она не регламентирует порядок и длительность нахождения судьи в совещательной комнате, допускает в это время принятие им процессуальных решений по иным делам, находящимся в производстве, что влечет возникновение сомнений относительно того, повлияло ли это на принятие окончательного решения по уголовному делу.
Заявительница утверждает, что применением оспариваемых норм были нарушены права, гарантированные ей статьями 1, 2, 4 (часть 2), 15 (части 1 и 2), 17-19, 45 (часть 1), 46 (часть 1), 49, 50 (часть 2), 54 (часть 2), 55 (часть 3), 120 (части 1 и 2) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
2.1. Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности" предусматривает возможность проведения оперативно-розыскных мероприятий, которые ограничивают конституционные права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи на основании принимаемого в установленном порядке судебного разрешения, а прослушивание телефонных и иных переговоров допускает только в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести, тяжких или особо тяжких преступлений, а также лиц, которые могут располагать сведениями об указанных преступлениях (части вторая и четвертая статьи 8, статья 9), при наличии сведений о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (подпункт 1 пункта 2 части первой статьи 7). Тем самым, исходя из обоснованных предположений о наличии признаков противоправного деяния дается и квалификация преступлений, для выявления, пресечения или раскрытия которых допускается проведение оперативно-розыскных мероприятий на основании судебного решения.
Выявление, пресечение и (или) раскрытие в ходе прослушивания телефонных переговоров иного подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления само по себе не свидетельствует как о незаконности такого оперативно-розыскного мероприятия, недействительности полученных результатов оперативно-розыскной деятельности, так и о недопустимости их использования в доказывании противоправного деяния согласно уголовно-процессуальному закону с учетом природы возникших правоотношений (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2015 года N 388-О, от 26 апреля 2016 года N 761-О, от 31 марта 2022 года N 754-О, от 31 января 2023 года N 30-О и от 29 ноября 2024 года N 2994-О). Не свидетельствует об этом и изменение в ходе производства по уголовному делу квалификации преступления, выявленного и (или) пресеченного при проведении оперативно-розыскных мероприятий.
При этом представление органу дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело или материалы проверки, сообщения о преступлении, документов, предметов, материалов и сообщений, добытых в результате оперативно-розыскной деятельности, не противоречит законному способу их собирания, не препятствует их использованию в доказывании, проверке и оценке достоверности содержащихся в них данных в соответствии с положениями процессуального законодательства (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 27 января 2022 года N 186-О).
2.2. Что же касается обжалования постановлений суда о даче разрешения на проведение оперативно-розыскных мероприятий, то, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, особенность предусмотренной статьей 9 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" процедуры судебного рассмотрения вопроса о разрешении проведения оперативно-розыскного мероприятия, связанного с ограничением конституционных прав граждан, заключается в том, что эта процедура не является ни судебным разбирательством, ни даже подготовительными действиями к судебному заседанию: в данных правоотношениях еще нет сторон, что характерно для уголовного процесса в тех случаях, когда, например, уголовное дело возбуждено по факту и неизвестно, можно ли считать деяние преступлением, кто его совершил или совершает. В процедуре, в которой испрашивается судебное разрешение на проведение оперативно-розыскных мероприятий, проверяемое лицо - не участник процесса и знать о нем не должно; здесь не может быть открытости, гласности и состязательности сторон, в противном случае негласные оперативно-розыскные мероприятия стали бы просто невозможны, а сама оперативно-розыскная деятельность утратила бы смысл. Вместе с тем неучастие проверяемого лица в судебном заседании при рассмотрении вопроса о разрешении проведения оперативно-розыскного мероприятия, сопряженного с ограничением конституционных прав и свобод, не освобождает суд от обязанности в полном объеме проверить наличие оснований и условий для проведения такого мероприятия. В свою очередь, лицо, которому стало известно о проведении в отношении него на основании судебного решения оперативно-розыскных мероприятий и которое полагает, что тем самым ущемляются его права и законные интересы, имеет право на судебную защиту и может, как следует из части третьей статьи 5 того же Федерального закона, обратиться в суд за их защитой в соответствии с установленной подсудностью (Постановление от 9 июня 2011 года N 12-П; определения от 14 июля 1998 года N 86-О, от 20 октября 2005 года N 375-О, от 24 января 2006 года N 27-О, от 8 февраля 2007 года N 128-О-П, от 25 февраля 2013 года N 207-О, от 22 декабря 2015 года N 3025-О, от 25 мая 2017 года N 967-О, от 27 марта 2018 года N 842-О и др.).
Исходя из специфики оперативно-розыскной деятельности и особенностей процедуры, в которой испрашивается судебное разрешение на проведение оперативно-розыскных мероприятий, порядок апелляционного обжалования, представляющего собой проверку не вступивших в законную силу судебных решений, не может распространяться на принятые в порядке предварительного судебного контроля за оперативно-розыскной деятельностью судебные решения, вступающие в силу немедленно. Это, однако, не означает отсутствия судебной защиты прав граждан, в отношении которых проводятся на основании таких судебных решений оперативно-розыскные мероприятия. Учитывая, что общность публично-правовых отношений по поводу проверки информации о подготавливаемом, совершаемом или совершенном преступлении, которые подпадают под действие как Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, так и Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", предполагает, по смыслу Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июня 2011 года N 12-П, и общность процедур судебного контроля, законность и обоснованность судебных решений, санкционирующих проведение оперативно-розыскных мероприятий, может быть проверена в кассационном порядке (часть первая статьи 127 и глава 47.1 данного Кодекса). Кроме того, исходя из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации отсутствие возможности безотлагательно обжаловать в вышестоящий суд промежуточные определения и постановления суда и перенос такого обжалования на более поздний срок, а именно одновременно с обжалованием итогового решения, являются допустимыми и не нарушают права граждан, гарантируемые Конституцией Российской Федерации (Постановление от 2 июля 1998 года N 20-П; определения от 14 октября 2004 года N 336-О, от 25 января 2007 года N 4-О, от 30 мая 2023 года N 1114-О и др.).
При этом, поскольку факт заведения дела оперативного учета не является основанием для ограничения конституционных прав и свобод, а также законных интересов человека и гражданина (часть третья статьи 10 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности"), наличие или отсутствие такого дела не служат ни предпосылкой, ни условием для разрешения судом вопроса о проведении оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, а также право на неприкосновенность жилища, не предполагается и ознакомление с материалами таких дел лиц, в отношении которых проводились оперативно-розыскные мероприятия. К тому же, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, у гражданина нет конституционного права на истребование всей информации, собранной о нем с соблюдением требований Конституции Российской Федерации и в рамках закона (определения от 14 июля 1998 года N 86-О, от 17 ноября 2011 года N 1585-О-О и от 27 марта 2018 года N 584-О).
2.3. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе часть первая его статьи 175, не содержат норм, позволяющих привлекать лицо к уголовной ответственности в связи с совершением им преступления, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось. Напротив, этот Кодекс предполагает необходимость соблюдения общих требований его статей 140, 146 и 153, в силу которых при наличии достаточных данных, указывающих на признаки преступления, должно быть вынесено постановление о возбуждении уголовного дела (определения от 21 декабря 2006 года N 533-О, от 21 октября 2008 года N 600-О-О, от 22 ноября 2012 года N 2019-О, от 25 февраля 2016 года N 263-О, от 29 сентября 2016 года N 1774-О и др.).
При этом само по себе изменение как в ходе предварительного расследования, так и в суде юридической оценки того же деяния, по признакам которого было возбуждено уголовное дело - как это, судя по представленным материалам, имело место в деле С.В. Майбурд, и притом что окончательная юридическая оценка деяния осуществляется только судом исходя из его исключительных полномочий по осуществлению правосудия, - не свидетельствует об осуществлявшемся незаконном и необоснованном уголовном преследовании.
Оспариваемая заявительницей статья 259 УПК Российской Федерации, закрепляя порядок протоколирования судебного заседания, предусматривает в числе прочего возможность изготовления протокола по частям и ознакомления сторон с частями протокола по мере их изготовления (часть шестая). При принятии судами решения об изготовлении протокола по частям должны учитываться продолжительность перерывов в судебном заседании, длительность судебного разбирательства, объем исследованных материалов и другие существенные обстоятельства конкретного дела; гарантиями права участников уголовного судопроизводства на внесение достоверной информации в протокол судебного заседания являются право на получение изготовленной копии протокола судебного заседания и право подать замечания на указанный протокол (часть восьмая статьи 259, статья 260 УПК Российской Федерации); установленное частью шестой статьи 259 УПК Российской Федерации правомочие председательствующего судьи принимать решение об изготовлении протокола судебного заседания по частям и (или) об ознакомлении сторон с частями протокола по мере его изготовления не является произвольным, не может расцениваться как недопустимое с точки зрения установленного Конституцией Российской Федерации принципа самостоятельности судебной власти, представляет собой одно из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июля 2021 года N 1370-О). При этом оспариваемые законоположения не имеют предметом регулирования основания отмены или изменения приговора.
2.4. Статья 298 УПК Российской Федерации, устанавливающая тайну совещательной комнаты (тайну совещания судей), направлена в том числе на обеспечение независимости и беспристрастности судей, принятие ими решений по внутреннему убеждению, сформированному в состязательном процессе по результатам судебного следствия, а не в силу стороннего воздействия на суд или внепроцессуального обсуждения материалов дела с другими лицами, и не может рассматриваться как нарушающая положения Конституции Российской Федерации, придающей судебной защите основополагающее значение в системе конституционных гарантий (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 октября 2018 года N 2741-О, от 12 марта 2019 года N 581-О, от 21 июля 2022 года N 2031-О и др.). К тому же судами, проверявшими приговор С.В. Майбурд, вопреки ее доводам, констатировано отсутствие нарушения тайны совещательной комнаты при его вынесении и установлено, что по иным уголовным делам и материалам в этом время судьей решения не принимались.
Следовательно, данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Майбурд Светланы Владимировны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН
