КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 26 сентября 2024 г. N 2159-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
ВОРОНЧИХИНА ВАСИЛИЯ ВИТАЛЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО
КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 283 УГОЛОВНОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 15
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ"
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, М.Б. Лобова, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.А. Сивицкого,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина В.В. Ворончихина к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации, с которым согласился заместитель Председателя того же суда, отказано в передаче для рассмотрения в судебном заседании суда надзорной инстанции жалобы гражданина В.В. Ворончихина о пересмотре вынесенных в его отношении приговора и последующих судебных решений, согласно которым он осужден по части первой статьи 283 "Разглашение государственной тайны" УК Российской Федерации.
Как установили суды, заявитель, являясь должностным лицом в Вооруженных Силах Российской Федерации, допущенным по службе к сведениям, составляющим государственную тайну, с целью облегчить выполнение стоящих перед возглавляемым им органом задач умышленно своим распоряжением незаконно допустил к указанным сведениям (содержащимся в электронном файле на жестком диске категорированного компьютера) военнослужащего, заведомо не имеющего соответствующего допуска, в результате чего последний ознакомился с ними.
При этом довод стороны защиты о том, что конкретные составляющие государственную тайну сведения на электронном носителе не были непосредственно вверены заявителю, отклонен как не свидетельствующий о его невиновности в инкриминированном преступлении, поскольку он знал о наличии на категорированном компьютере указанного файла и о его содержании, однако создал условия, при которых лицо, не имеющее соответствующего допуска, осуществляло работу на указанном компьютере и ознакомилось с засекреченными сведениями. Также констатировано, что оперативно-розыскные мероприятия, в том числе связанные с изъятием категорированного компьютера, проведены в соответствии с требованиями закона.
В.В. Ворончихин просит признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 3), 19 (часть 2) и 29 (часть 4), следующие законоположения:
часть первую статьи 283 УК Российской Федерации, утверждая, что данная норма позволяет привлекать к уголовной ответственности при отсутствии в содеянном признаков объективной стороны закрепленного в ней состава преступления лицо, которому конкретные сведения, составляющие государственную тайну, непосредственно не вверялись, лишь на основании того, что оно является руководителем подразделения, в котором могут находиться такие сведения;
часть первую статьи 15 "Права органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность" Федерального закона от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности", как позволяющую сотрудникам правоохранительных органов свободно завладевать сведениями, составляющими государственную тайну, путем изъятия их носителя (категорированного компьютера) в рамках оперативно-розыскных мероприятий без получения судебного разрешения, как то предусмотрено в части третьей статьи 183 УПК Российской Федерации применительно к следственному действию в виде выемки.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
2.1. Статья 283 УК Российской Федерации в части первой устанавливает уголовную ответственность за разглашение сведений, составляющих государственную тайну, лицом, которому она была доверена или стала известна по службе, работе, учебе или в иных случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, если эти сведения стали достоянием других лиц, при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных статьями 275 и 276 данного Кодекса.
Приведенная норма применяется во взаимосвязи с положениями Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5485-1 "О государственной тайне", регулирующего отношения, связанные с отнесением сведений к государственной тайне, их засекречиванием или рассекречиванием и защитой государственной тайны в интересах обеспечения безопасности Российской Федерации (статья 1); определяющего допуск к государственной тайне, в частности, как право лица на доступ к сведениям, составляющим государственную тайну, которое оформляется (переоформляется) в установленном порядке, а такой доступ - как санкционированное полномочным должностным лицом ознакомление конкретного лица со сведениями, составляющими государственную тайну (абзацы пятый и шестой статьи 2); относящего к государственной тайне в том числе отдельные сведения в военной области (пункт 1 статьи 5); закрепляющего в числе обязанностей должностных лиц, допущенных к государственной тайне, не разглашать сведения, составляющие государственную тайну, а также выполнять иные требования законодательства Российской Федерации о государственной тайне (абзац второй части первой статьи 21.2) и устанавливающего, что доступ гражданина к сведениям, составляющим государственную тайну, осуществляется только при наличии у него оформленного в установленном порядке допуска к государственной тайне (часть третья статьи 25). При этом в соответствии с частью первой статьи 26 Федерального закона от 27 мая 1998 года N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих" в качестве одной из общих обязанностей военнослужащих, составляющих существо воинского долга, является обязанность хранить государственную тайну.
Таким образом, часть первая статьи 283 УК Российской Федерации, действующая в системе правового регулирования, не является неопределенной по своему содержанию (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 26 марта 2020 года N 805-О), не содержит положений, препятствующих единообразному пониманию и применению данной нормы правоприменительными органами, не лишает лицо возможности осознавать общественную опасность и противоправность своего деяния, а также предвидеть наступление ответственности за его совершение и потому не может расцениваться в качестве нарушающей права заявителя в обозначенном им аспекте.
2.2. Статья 15 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" определяет права органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, при решении возложенных на них задач, включая право производить при проведении оперативно-розыскных мероприятий изъятие документов, предметов, материалов и сообщений; в случае изъятия документов, предметов, материалов при проведении гласных оперативно-розыскных мероприятий должностное лицо, осуществившее изъятие, составляет протокол в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации (пункт 1 части первой), что направлено на удостоверение факта, хода и результатов производства оперативно-розыскного мероприятия, а не следственного действия (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2014 года N 2557-О, от 28 декабря 2021 года N 2699-О, от 21 июля 2022 года N 2061-О и от 27 октября 2022 года N 2926-О).
При этом согласно части второй статьи 8 указанного Федерального закона получение судебного решения требуется для проведения оперативно-розыскных мероприятий (включая получение компьютерной информации), которые ограничивают конституционные права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи. Необходимость же закрепления в законе требования о вынесении соответствующего судебного решения в качестве обязательного условия проведения оперативно-розыскных мероприятий, не связанных с ограничением указанных конституционных прав, непосредственно из Конституции Российской Федерации не вытекает (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 24 января 2008 года N 102-О-О, от 25 октября 2018 года N 2792-О, от 29 января 2019 года N 75-О и от 25 апреля 2024 года N 882-О).
Кроме этого, на суд возложен последующий контроль за действиями и решениями органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, если эти действия и решения привели к нарушению прав и свобод лиц, в отношении которых проводились оперативно-розыскные мероприятия (части третья и четвертая статьи 5 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" и часть первая статьи 125 УПК Российской Федерации); вопрос о законности и обоснованности оперативно-розыскных мероприятий может быть разрешен судом и в рамках производства по уголовному делу (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июня 2011 года N 12-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 марта 2017 года N 568-О, от 25 октября 2018 года N 2792-О и др.).
Соответственно, оспариваемое положение Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" также не может расцениваться в качестве нарушающего права заявителя в обозначенном им аспекте, ввиду чего данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ворончихина Василия Витальевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН