ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 10 июня 2021 г. N 222-УД21-21-А6
Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Крупнова И.В.,
судей Воронова А.В., Червоткина А.С.
при секретаре Жиленковой Т.С.
с участием прокурора Мацкевича Ю.И., осужденных Соатова Д.А., Арапбаева Х.А. - путем использования систем видеоконференц-связи, адвокатов Герасимова О.Д., Обруча В.П., Федорчук Е.В., переводчика М. рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационным жалобам осужденного Соатова Д.А. и адвоката Обруча В.П. на приговор 2-го Западного окружного военного суда от 24 декабря 2019 г. и апелляционное определение Апелляционного военного суда от 10 марта 2020 г.
По приговору 2-го Западного окружного военного суда от 24 декабря 2019 г.
Соатов Дилшод Амиркулович, < ... > несудимый,
осужден к лишению свободы: по ч. 1 ст. 30, п. п. "а", "б", "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ на срок 8 лет; по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 205.1 УК РФ (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. N 352-ФЗ) на срок 5 лет; по ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ (в редакции Федерального закона от 2 ноября 2013 г. N 302-ФЗ) на срок 6 лет; по ч. 1 ст. 30 ст. 317 УК РФ на срок 8 лет.
По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний Соатову Д.А. назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет в исправительной колонии строгого режима.
По этому же приговору по ч. 1 ст. 205.1 УК РФ (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. N 352-ФЗ) к лишению свободы на срок 6 лет в исправительной колонии общего режима осужден Арапбаев Х.А.
Апелляционным определением Апелляционного военного суда от 10 марта 2020 г. приговор в отношении Соатова Д.А. и Арапбаева Х.А. оставлен без изменения.
Кассационным определением Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации от 24 сентября 2020 г. приговор 2-го Западного окружного военного суда от 24 декабря 2019 г. и апелляционное определение Апелляционного военного суда от 10 марта 2020 г. в отношении Арапбаева Х.А. оставлены без изменения.
Постановлением судьи 2-го Западного окружного военного суда от 28 июля 2020 г. разрешены в порядке ст. ст. 397, 399 УПК РФ вопросы, возникшие при исполнении приговора по данному уголовному делу. Постановлено считать местом рождения осужденного Соатова Д.А. г. < ... > а также указано, что в соответствии с приговором 2-го Западного окружного военного суда от 24 декабря 2019 г. подлежит зачету в срок наказания осужденного Соатова Д.А. день 10 марта 2020 г. - единожды.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Воронова А.В., изложившего обстоятельства уголовного дела, содержание судебных решений, принятых по делу, доводы кассационных жалоб, выступления осужденного Соатова Д.А. и его защитников-адвокатов Герасимова О.Д., Обруча В.П. в обоснование и поддержку доводов кассационных жалоб, выступления осужденного Арапбаева Х.А. и его защитника-адвоката Федорчук Е.В., мнение прокурора Мацкевича Ю.И., возражавшего против доводов жалоб, полагавшего необходимым приговор и апелляционное определение в отношении Соатова оставить без изменения, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации
установила:
по приговору, оставленному без изменения судом апелляционной инстанции, Соатов признан виновным и осужден: за пособничество в совершении финансирования терроризма; подстрекательство М.Б.А. к участию в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической; приготовление к посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа из мести за его законную деятельность по обеспечению общественной безопасности, а также за приготовление к убийству общеопасным способом двух лиц в связи с выполнением общественного долга.
Преступления совершены Соатовым при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В кассационной жалобе и дополнениях к ней осужденный Соатов указывает, что приговор и апелляционное определение являются незаконными, необоснованными, подлежащими отмене в связи с несоответствием выводов судов фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона. В обоснование осужденный, давая свою оценку обстоятельствам уголовного дела и исследованным в суде доказательствам, приводит следующие доводы.
В материалах уголовного дела отсутствуют доказательства его вины в преступлениях, за которые он осужден, приговор основан на предположениях, показания потерпевших и свидетелей, на которые суд сослался в приговоре в обоснование его вины, построены на слухах и догадках, содержат противоречия, являются недопустимыми доказательствами. Не установлено наличие у него умысла на подстрекательство М. к участию в деятельности террористической организации "Джебхат ан-Нусра". В судебном заседании не опровергнуты его доводы о том, что он не знал М. и не общался с ним. Нет в деле данных о том, что он разделяет радикальные формы ислама и поддерживает участников террористической организации. Документально не подтверждено нахождение М., который по делу не допрошен, в Сирии и его участие в деятельности организации "Джебхат ан-Нусра". В память изъятого в ходе обыска планшетного компьютера 12 апреля и 14 мая 2018 г. вносились изменения, а компьютер при обыске не был упакован и опечатан. Судом не учтены показания свидетеля Т. из которых усматривается, что М. прибыл в Калининградскую область, уже являясь сторонником и членом террористической организации, в связи с чем его не нужно было склонять к участию в ее деятельности. Судом незаконно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о допросе Т. Не доказано его пособничество в финансировании терроризма. Он не передавал М. денежные средства Арапбаева в целях финансирования терроризма. С Арапбаевым он познакомился только в 2017 году. Арапбаев в судебном заседании отрицал передачу денег М. через Соатова. Происхождение денежных средств у М. не выяснялось. Показания потерпевших А. Х. свидетелей Г., Н., Н. Э. оценены судом неправильно, они недостоверны и противоречивы. Эти лица давали показания на следствии под давлением сотрудников правоохранительных органов и не подтвердили их в судебном заседании. При допросе свидетеля Н. в зале судебного заседания находился свидетель Н., который вмешивался в допрос Н., нуждавшейся в помощи переводчика, делал ей подсказки. Недостоверны показания не явившихся в судебное заседание свидетелей Ж., М., О. Сторона защиты возражала против оглашения их показаний, однако суд огласил показания Ж., М. и О., которые были составлены сотрудниками правоохранительных органов, но не самими свидетелями. По делу не добыто доказательств его вины в приготовлении к посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа и к убийству общеопасным способом двух лиц в связи с выполнением общественного долга. Обвинение в совершении этих преступлений строится на показаниях свидетеля И., которые не соответствуют действительности. И. неоднократно судим, отбывает наказание за совершение тяжких преступлений. И. провоцировал его на совершение преступлений и был инициатором разговоров об убийствах. Показания сотрудника правоохранительного органа М. о том, что Соатов угрожал ему убийством, являются ложными, поскольку М. своевременно не обратился в правоохранительные органы с соответствующим заявлением. В материалах дела отсутствует заключение эксперта в отношении фонограмм его разговоров с И. о планировании посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа М. и убийства А., Х. Изъятые по делу письма являются недопустимыми доказательствами. Уголовное дело в отношении него возбуждено в отсутствие законных оснований, при задержании ему не был предоставлен переводчик. В ходе предварительного расследования к нему применялись насилие и угрозы со стороны сотрудников правоохранительных органов в целях принуждения к даче признательных показаний. В сентябре 2018 года сотрудники правоохранительных органов заставили его отказаться от участия в судебном заседании по продлению срока содержания под стражей, которое было проведено без его участия. Назначенный ему адвокат свои обязанности по его защите исполнял недобросовестно. Судебное разбирательство проведено необъективно, с обвинительным уклоном. Постановление судьи 2-го Западного окружного военного суда от 28 июля 2020 г. по разрешению вопросов, возникших при исполнении приговора, является незаконным. Суд апелляционной инстанции не дал оценку противоречиям в показаниях потерпевших и свидетелей, а также допущенным в суде первой инстанции нарушениям.
Осужденный Соатов просит приговор и апелляционное определение отменить, его оправдать либо прекратить производство по уголовному делу.
Адвокат Обруч в кассационной жалобе указывает, что приговор и апелляционное определение в отношении Соатова подлежат отмене в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального и уголовного законов и несоответствием выводов судов фактическим обстоятельствам уголовного дела.
По мнению защитника, показания потерпевших А. Х., свидетелей М., О., Д. положенные в основу приговора, судами оценены односторонне, вызывают сомнения в достоверности и допустимости. Допрашиваемые в суде не могли вспомнить свои показания, в связи с чем они оглашались. Показания, изложенные в протоколах допросов, идентичны, составлены со слов следователя с использованием нужных ему формулировок. Не доказана передача Соатовым М. денежных средств по просьбе Арапбаева в целях финансирования терроризма. Арапбаев в суде не подтвердил передачу денег М. через Соатова, заявив, что до 2017 года он находился в Киргизии и с М. не был знаком. Показания потерпевших А., Х. об обстоятельствах нахождения М. в Калининграде и его общения с Соатовым и Арапбаевым противоречивы. На следствии А. говорил, что о передаче денег Соатовым М. он узнал от Соатова, а в судебном заседании - от Арапбаева. Противоречивы показания А. и Х. относительно времени, когда они прекратили общение с Арапбаевым. Потерпевший Х. в суде не мог ответить на вопросы, касающиеся обстоятельств убытия М. в Сирию. Показания свидетеля Г. о том, что М. в 2016 году несколько раз приезжал в Калининград, вызывают сомнения в достоверности и допустимости, они противоречат показаниям Соатова о том, что он не был знаком М. Ввиду противоречивости не могли служить доказательством вины Соатова показания свидетеля Н. - сестры М. В судебном заседании Н. пояснила, что М. пригласил в Калининград их родственник, хотя на следствии говорила о том, что М. Сирию через Калининград отправил Арапбаев. В суде Н., сославшись на забывчивость, не ответила на вопрос, с кем общался М. в Калининграде. Также по делу не выяснено, для чего нужно было передавать М. в Калининграде 200 евро, когда билет на перелет воздушным транспортом приобретается на рубли. При этом денежные средства нужны были самому Арапбаеву и его семье, а не для передачи кому-либо. Сомнительны с точки зрения достоверности и допустимости показания сотрудников правоохранительных органов М., П., а также свидетеля И., который обвинялся в ряде преступлений сексуального характера и имел заинтересованность в исходе дела, дав показания против Соатова. Со стороны И. имела место провокация в отношении Соатова.
Адвокат Обруч просит приговор и апелляционное определение в отношении Соатова отменить, производство по уголовному делу прекратить за недоказанностью вины Соатова.
В возражениях на кассационную жалобу осужденного Соатова государственный обвинитель Пятеренко С.С. считает ее необоснованной, высказывает просьбу об оставлении приговора и апелляционного определения в отношении Соатова без изменения.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений, выслушав стороны, Судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения кассационных жалоб.
В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
Таких нарушений судами первой и апелляционной инстанций не допущено.
Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, установлены.
Приговор соответствует требованиям ст. ст. 304, 307 - 309 УПК РФ. В нем содержится описание преступных деяний осужденного Соатова с указанием места, времени, способа их совершения, формы вины, мотивов, приведены основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом, выводы о квалификации преступных действий, обоснования решений по другим вопросам, подлежащим в силу закона разрешению при постановлении обвинительного приговора, в том числе мотивы решений, относящихся к назначению наказания.
Содержание показаний подсудимых, потерпевших, свидетелей, протоколов следственных действий, заключений экспертов и иных доказательств приведено в приговоре в необходимом объеме с отражением тех сведений, которые имеют отношение к установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию.
Из протоколов судебных заседаний усматривается, что суды первой и апелляционной инстанций обеспечили равенство прав сторон, создали необходимые условия для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.
Исследованные в суде доказательства, в том числе те, на которые обращается внимание в кассационных жалобах, получили в соответствии со ст. 17 УПК РФ надлежащую оценку с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности, а также достаточности для разрешения уголовного дела, как того требуют положения ст. 88 УПК РФ.
По результатам судебного разбирательства суд правильно установил виновность Соатова в подстрекательстве М.Б.А. в период с 11 февраля по 26 марта 2016 г. к участию в деятельности организации "Джебхат ан-Нусра", признанной в соответствии с законодательством Российской Федерации террористической, в содействии в марте 2016 года финансированию Арапбаевым терроризма - передаче М.Б.А. 200 евро для его участия в деятельности террористической организации, в совершенных в период с 5 по 11 сентября 2018 г. приготовлении к посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа М. из мести за его законную деятельность по обеспечению общественной безопасности и приготовлении к убийству общеопасным способом двух лиц - А. и Х. в связи с дачей ими показаний, изобличающих его в преступлениях. Изложенные в кассационных жалобах доводы о том, что Соатов не совершал преступлений, за которые он осужден, опровергаются совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании.
Так, вина Соатова в пособничестве в финансировании терроризма и в подстрекательстве к участию в деятельности террористической организации подтверждена:
показаниями потерпевших А. и Х. согласно которым в феврале - марте 2016 года в Калининграде в их присутствии Соатов заявлял о поддержке борьбы с лицами, не исповедующими ислам, убеждал М. участвовать в деятельности террористической организации "Джебхат ан-Нусра" в Сирии. В марте 2016 года Соатов сообщил им, что находящийся в Киргизии Арапбаев связался с ним посредством мобильного приложения и предложил им финансировать поездку М. в Сирию для участия в деятельности террористической организации, но они отказались. Позже Арапбаев рассказал им, что в марте 2016 года он через Соатова передал М. 200 евро и тот убыл в Сирию;
показаниями свидетеля Г. которому А. и Х. рассказали об обстоятельствах склонения Соатовым М. к участию в деятельности террористической организации и о предоставлении в этих целях Арапбаевым денежных средств М. при содействии Соатова;
показаниями свидетеля Н. (сестры М.) о том, что брат рассказал ей о склонении его Соатовым к участию в деятельности организации "Джебхат ан-Нусра" в Сирии. После его согласия Арапбаев договорился о передаче ему через Соатова 200 евро на расходы по проезду в Сирию, куда он убыл в конце марта 2016 года;
показаниями свидетелей Ж., М., О. из которых следует, что весной 2018 года в Калининграде Соатов сообщил им о том, что он организовал убытие в марте 2016 года М. из Калининграда в Сирию и по просьбе Арапбаева передал М. принадлежащие Арапбаеву 200 евро для осуществления этой поездки;
показаниями свидетеля Э. согласно которым Арапбаев рассказал ей о том, что, находясь в Киргизии, он через знакомого передал М. не менее 200 евро на расходы для поездки в Сирию, куда тот убыл в марте 2016 года;
показаниями свидетеля Н. подтвердившего показания свидетеля Н. протоколом осмотра результатов оперативно-розыскной деятельности - фонограмм оперативно-розыскного мероприятия "наблюдение" и заключением эксперта в отношении данных фонограмм, протоколами обыска и изъятия планшетных компьютеров, принадлежащих Соатову и Арапбаеву, содержащих файлы с изображениями участников террористической организации "Джебхат ан-Нусра" и М., сообщением Западного линейного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации на транспорте от 28 сентября 2017 г. об убытии в марте 2016 года М. из Калининграда в Стамбул, различными документами и другими доказательствами.
Совершение Соатовым приготовления к посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа из мести за его законную деятельность по обеспечению общественной безопасности и приготовления к убийству общеопасным способом двух лиц в связи с выполнением ими общественного долга установлено по результатам исследования:
показаний в суде потерпевшего М. (сотрудника правоохранительного органа, осуществлявшего оперативно-розыскную деятельность в отношении Соатова), согласно которым он и оперативный сотрудник П. посещали Соатова в следственном изоляторе в Калининграде, где последний выразил недовольство его деятельностью и угрожал ему убийством, что подтвердил свидетель П.
показаний в судебном заседании свидетеля И. о том, что в период с 5 по 11 сентября 2018 г. содержавшийся с ним в следственном изоляторе в одной камере Соатов сообщил, что из мести за профессиональную деятельность он планирует убийство оперативного сотрудника М. путем совершения взрыва его служебного автомобиля. Со слов Соатова ему известно, что Соатов также планирует убийство двух свидетелей, давших в отношении него показания по уголовному делу, путем их взрыва по месту работы - в парикмахерской на Центральном рынке. При этом Соатов предложил ему содействовать совершению убийства сотрудника правоохранительного органа и тех свидетелей получением в этих целях от иных лиц денежных средств для найма непосредственных исполнителей преступлений, а также взрывчатых веществ и взрывного устройства. Не желая участвовать в этом, он 11 сентября 2018 г. сообщил о намерениях Соатова в ФСБ России;
показаний потерпевших А., Х. об известных им обстоятельствах дела, показаний специалиста М., протоколом осмотра результатов оперативно-розыскной деятельности - фонограмм оперативно-розыскного мероприятия "наблюдение", заключением эксперта по данным фонограммам, сообщением федерального казенного учреждения "Следственный изолятор N 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации по Калининградской области" о содержании в указанном учреждении в сентябре 2018 года Соатова и И. в одной камере, а также иными доказательствами.
Доказательства, которыми обоснованы выводы суда по делу, полно, подробно изложены в приговоре, согласуются между собой и с другими материалами дела по фактическим обстоятельствам, не содержат существенных противоречий, не вызывают сомнений в относимости, допустимости, достоверности. Их совокупность достаточна для признания вины Соатова.
Нельзя согласиться с доводами кассационных жалоб о неправильной оценке судами первой и апелляционной инстанций показаний потерпевших М., А., Х., свидетелей Г., Н. Н. Ж., М, О. Э., И. и других доказательств, на которые ссылаются осужденный Соатов и адвокат Обруч.
Как усматривается из материалов уголовного дела, допросы потерпевших М., А., Х. свидетелей Г., Н. Н. Ж., М., О., Э., И. проведены с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих порядок допроса потерпевшего и свидетеля в досудебном производстве и суде, а ход и результаты допросов отражены в протоколах, составленных в соответствии со ст. ст. 166, 177, 259 УПК РФ.
Какие-либо данные, указывающие на оговор Соатова изобличающими его лицами, о заинтересованности этих лиц в исходе дела, о даче показаний под давлением сотрудников правоохранительных органов либо под диктовку следователя, отсутствуют. Допрашиваемые сообщили источники своей осведомленности, данные ими показания подробны, в деталях согласуются между собой, подтверждаются иными доказательствами, исследованными в судебном заседании. Участникам уголовного судопроизводства предоставлялись равные возможности при допросах потерпевших и свидетелей и в доведении до сведения суда своей позиции относительно доказательного значения исследованных показаний.
Показания потерпевших и свидетелей существенных противоречий по обстоятельствам, относящимся к предмету доказывания по делу, с которыми связано предъявленное Соатову обвинение, не содержат, а несовпадения в показаниях относительно некоторых деталей произошедшего обусловлены давностью исследуемых событий и не ставят под сомнение достоверность этих доказательств.
Ссылки кассационных жалобах на то, что потерпевшие А. Х., свидетели Г., Н., Н. в суде первой инстанции не подтвердили свои показания, данные ими в ходе предварительного расследования, опровергаются протоколом судебного заседания, из которого следует, что указанные лица полностью подтвердили ранее данные ими показания и правильность их отражения в протоколах произведенных с их участием следственных действий.
Доводы о нарушениях уголовно-процессуального закона при допросе свидетелей Н. и Н. также несостоятельны.
Согласно материалам дела допросы свидетелей Н. и Н. произведены с использованием систем видеоконференц-связи из помещения суда по месту нахождения свидетелей с соблюдением требований ст. ст. 278, 278.1 УПК РФ. Каких-либо данных о том, что во время допроса свидетеля Н. в зале судебного заседания находился свидетель Н. и подсказывал ей ответы на задаваемые вопросы, материалы дела не содержат. Н. давала показания на русском языке, которым, как пояснила Н. она владеет и в помощи переводчика не нуждается.
Показания свидетелей Ж., М., О. оглашены в судебном заседании с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.
Решение об оглашении показаний принято в порядке п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ по ходатайству государственного обвинителя в связи с тем, что Ж., М. и О., не являющиеся гражданами Российской Федерации, покинули ее территорию, а в результате принятых мер установить их местонахождение для вызова в судебное заседание не представилось возможным, что подтверждается рапортами сотрудника УУП ОМВД России по Ленинградскому району г. Калининграда от 12 декабря 2019 г. и справкой ОВМ МО МВД России "Багратионовский" от 11 декабря 2019 г.
Условия для исследования показаний свидетелей, предусмотренные ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ, были соблюдены, поскольку на стадии досудебного производства Соатову предоставлялась возможность оспорить их показания на очных ставках.
Сведения о преступных действиях осужденного Соатова, сообщенные свидетелями Ж., М., О. положены судом в основу приговора лишь после проверки их на соответствие всем свойствам доказательств с выяснением источников информации и после сопоставления с совокупностью иных исследованных доказательств. Показания указанных лиц об обстоятельствах преступлений не являются единственными доказательствами, на которых основаны выводы суда о виновности Соатова.
Утверждения Соатова об осведомленности осужденного по другому уголовному делу Т. о радикальных взглядах М. не опровергают выводы суда о виновности Соатова в подстрекательстве данного лица к участию в деятельности террористической организации. Ходатайство стороны защиты о допросе Т. судом разрешено в установленном законом порядке с учетом мнений сторон с вынесением мотивированного определения, не согласиться с которым оснований не имеется.
При обыске по месту жительства Соатова, в ходе которого изъят упоминаемый им в кассационной жалобе планшетный компьютер, не допущено нарушений ст. 182 УПК РФ, регламентирующей основания и порядок производства обыска, которые бы повлекли недопустимость доказательства, полученного по результатам следственного действия.
Заявление Соатова о том, что планшетный компьютер по окончании обыска не упаковывался и не опечатывался, противоречит протоколу следственного действия, в котором зафиксировано обратное. Положения ч. 10 ст. 182 УПК РФ о том, что в случае необходимости изъятые при обыске предметы, документы и ценности упаковываются и опечатываются на месте обыска, что удостоверяется подписями присутствующих лиц, были соблюдены.
Замечаний по поводу содержания протокола обыска от участников следственного действия, в том числе от Соатова, участвовавшего при его производстве, не поступало. В судебном заседании понятой М. подтвердил факт своего участия в следственном действии, сообщил детали проведения обыска, а Соатов не отрицал того, что изъятый компьютер принадлежит ему.
Осмотр изъятых при обыске предметов и признание их вещественными доказательствами осуществлены с соблюдением положений ст. ст. 81, 84, 164, 176, 177, 180 УПК РФ.
При осмотре планшетного компьютера, как это следует из протокола осмотра предметов (документов) от 30 мая 2018 г., каких-либо нарушений целостности упаковки, в которую он был помещен при изъятии в ходе обыска, установлено не было.
С учетом изложенного ссылка Соатова в кассационной жалобе на изменения в памяти планшетного компьютера не свидетельствует о недопустимости как доказательства электронного устройства и недостоверности содержащейся на нем информации, поскольку данные обстоятельства возникли до возбуждения уголовного дела и изъятия компьютера по месту жительства Соатова, то есть во время, когда он находился в распоряжении Соатова, а иные лица не имели к нему доступ без ведома осужденного.
В качестве доказательства вины Соатова обоснованно признаны показания свидетеля И., которые последовательны, подробны, подтверждаются другими доказательствами, в частности, полностью в деталях и по времени соответствуют исследованному в судебном заседании протоколу осмотра фонограмм разговоров Соатова с И. о планируемых преступлениях, полученных в ходе оперативно-розыскного мероприятия "наблюдение", на которых по заключению эксперта признаков монтажа и иных изменений не имеется.
Каких-либо данных о том, что И. спровоцировал Соатова на совершение преступлений, как об этом заявляется в кассационных жалобах, не имеется.
Материалы уголовного дела свидетельствуют о том, что инициатива совершить посягательство на жизнь потерпевших М., А. и Х. исходила от самого Соатова, который, сообщив И. о своих намерениях лишить жизни сотрудника правоохранительного органа в связи с его профессиональной деятельностью, а также свидетелей по его делу, давших изобличающие его показания, в дальнейшем в отсутствие уговоров, склонения, побуждения в прямой или косвенной форме рассказывал ему о деталях планируемых преступных действий, просил оказать ему в этом содействие путем получения взрывчатых веществ и взрывного устройства, денежных средств и приискания непосредственных исполнителей преступлений.
На доказательственное значение для дела не могут повлиять данные о личности свидетеля И., на которые обращается внимание в кассационных жалобах, как не свидетельствуют о недостоверности показаний потерпевшего М. обстоятельства его обращения с заявлением в правоохранительные органы о действиях Соатова.
Оперативно-розыскные мероприятия, в том числе "наведение справок", по результатам которого получены упоминаемые Соатовым в жалобе письма, проведены в соответствии со ст. 89 УПК РФ, ст. ст. 6 - 8, 11 - 15 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", их результаты представлены органам следствия с соблюдением "Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд", а осмотр указанных выше фонограмм, писем и признание их вещественными доказательствами произведены с соблюдением положений ст. ст. 81, 84, 170, 176, 177, 180 УПК РФ, ввиду чего оснований для исключения указанных материалов из числа доказательств, на чем настаивает осужденный, не имелось.
Осмотр писем проводился с участием квалифицированного переводчика, привлеченного к участию в уголовном судопроизводстве в порядке ст. 59 УПК РФ. Оснований подвергать сомнению правильность отраженного в протоколе осмотра содержания изъятых писем не имеется.
Ссылка Соатова в жалобе на отсутствие в материалах уголовного дела заключения эксперта в отношении фонограмм его разговоров с И. о планировании убийства потерпевших М., А. и Х. не опровергает основанный на совокупности иных доказательств вывод суда о том, что такие разговоры между ним и И., зафиксированные в ходе оперативно-розыскной деятельности, имели место в действительности.
Задержание Соатова произведено в соответствии со ст. ст. 91, 92 УПК РФ, а утверждения Соатова о том, что ему не был предоставлен переводчик, противоречат протоколу задержания от 24 мая 2018 г., в котором зафиксировано участие переводчика при задержании осужденного.
Заявления Соатова о применении к нему в ходе предварительного расследования сотрудниками правоохранительных органов незаконных мер воздействия, в том числе при продлении 21 сентября 2018 г. срока содержания под стражей, на что он ссылается в жалобе, не имеют объективного подтверждения в материалах дела.
В постановлении Центрального районного суда г. Калининграда от 21 сентября 2018 г., вынесенном по результатам разрешения вопроса о продлении Соатову срока содержания под стражей, получили оценку медицинская справка из следственного изолятора о том, что ввиду кишечной колики этапирование Соатова в суд исключено, а также письменное заявление самого Соатова от 21 сентября 2018 г., в котором он просил рассмотреть ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей без его участия.
При таких обстоятельствах суд признал возможным провести судебное заседание в отсутствие Соатова, интересы которого в суде представлял адвокат, что не противоречит требованиям ч. 13 ст. 109 УПК РФ, допускающей возможность рассмотрения судом вопроса о продлении срока содержания под стражей в отсутствие обвиняемого при наличии подтвержденных соответствующими документами обстоятельств, исключающих возможность доставления его в судебное заседание, что и имело место.
Объективных данных о том, что указанное заявление дано Соатовым в результате оказанного на него давления со стороны сотрудников правоохранительных органов, не имеется, как и оснований для вывода о том, что отсутствие Соатова в судебном заседании при продлении срока содержания под стражей повлияло на законность постановленного по делу приговора.
Допросы Соатова в качестве подозреваемого и обвиняемого и иные следственные действия с участием Соатова произведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. В начале каждого следственного действия Соатову разъяснялись права, соответствующие его правовому статусу, положения ст. 51 Конституции Российской Федерации. При производстве следственных действий участвовали переводчик, защитник, что исключало возможность оказания на допрашиваемого неправомерного воздействия. Документы переводились в порядке ч. 2 ст. 18 УПК РФ.
Соатов не был каким-либо образом ограничен в свободе выбора давать любые показания в свою защиту по существу подозрения и обвинения либо отказаться от дачи показаний, чем он воспользовался в полной мере, не признав свою вину и отказавшись от дачи показаний, в том числе при предъявлении ему окончательного обвинения, связанного с приготовлением к посягательству на жизнь потерпевших М., А. и Х.
Данных о ненадлежащем исполнении назначенным Соатову адвокатом Качановичем своих профессиональных обязанностей либо о действиях, противоречащих интересам подзащитного, не имеется, как и предусмотренных ст. 72 УПК РФ обстоятельств, исключающих участие адвоката в производстве по уголовному делу. Соатов от участия указанного адвоката в его защите не отказывался.
Анализ и основанная на законе оценка совокупности исследованных в судебном заседании доказательств позволили суду дать правильную юридическую оценку действиям Соатова. Выводы суда по данному вопросу соответствуют материалам уголовного дела и надлежаще мотивированы.
Наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями закона с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности осужденного, наличия смягчающих обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление Соатова и на условия жизни его семьи.
Принимая во внимание характер и степень общественной опасности содеянного осужденным, суд не усмотрел условий для изменения категории совершенных преступлений на менее тяжкие в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.
Оснований для признания назначенного судом наказания несправедливым не имеется.
В ходе апелляционного рассмотрения уголовного дела все доводы стороны защиты получили правильную оценку, апелляционное определение соответствует требованиям ст. 389.28 УПК РФ.
Постановление судьи 2-го Западного окружного военного суда от 28 июля 2020 г. по разрешению вопросов, возникших при исполнении приговора, на которое ссылается осужденный Соатов, мотивировано, вынесено в соответствии со ст. ст. 396, 399 УПК РФ.
Руководствуясь ст. ст. 401.1, 401.13, 401.14 УПК РФ, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации
определила:
приговор 2-го Западного окружного военного суда от 24 декабря 2019 г. и апелляционное определение Апелляционного военного суда от 10 марта 2020 г. в отношении Соатова Дилшода Амиркуловича оставить без изменения, а кассационные жалобы осужденного Соатова Д.А. и адвоката Обруча В.П. без удовлетворения.