ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 19 сентября 2017 г. N 47-АПУ17-12
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Эрдыниева Э.Б.
судей Ситникова Ю.В. и Шмотиковой С.А.
при секретаре Воронине М.А.
рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционным жалобам осужденного Макарова И.Н. и адвоката Акулова Г.М. на приговор Оренбургского областного суда от 9 июня 2017 года, по которому
Макаров И.Н., < ... > , ранее судимый 10 октября 2007 года по ст. 161 ч. 2 п. п. "а", "г", 162 ч. 3 УК РФ к 8 годам лишения свободы, освобожден 11.04.2014 г. по отбытию срока наказания,
осужден к лишению свободы:
- по ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 3 ст. 161 УК РФ на 8 лет, с ограничением свободы на срок 1 год,
- по ст. 317 УК РФ на 19 лет, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 23 года лишения свободы с отбыванием из них 5 лет в тюрьме, а оставшегося срока наказания в исправительной колонии особого режима, с ограничением свободы на срок 2 года с установлением указанных в приговоре ограничений и обязанностей, предусмотренных ст. 53 УК РФ.
Бышкин Н.Н., < ... > , не судимый,
- осужден по ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 3 ст. 161 УК РФ на 6 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Постановлено взыскать:
- с Макарова И.Н. в пользу Н. в счет компенсации морального вреда 800000 рублей,
- с Макарова И.Н. и Бышкина Н.Н. в пользу Н. в счет компенсации морального вреда по 100000 рублей с каждого.
По данному делу также осужден Арзуманян А.А. по ст. 316 УК РФ к 1 году лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, в отношении которого приговор не обжалован.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Эрдыниева Э.Б., выступление осужденных Макарова И.Н., Бышкина Н.Н., адвокатов Бондаренко В.Х., Арутюновой И.В., прокурора Савинова Н.В., Судебная коллегия
установила:
Макаров И.Н. и Бышкин Н.Н. признаны виновными в совершении покушения на открытое хищение чужого имущества с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, по предварительному сговору группой лиц, в особо крупном размере.
Кроме того, Макаров И.Н. осужден за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов в целях воспрепятствования законной деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности.
Преступления совершены 6 октября 2016 года в г. Оренбурге при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденный Макаров И.Н. выражает несогласие с приговором, указывая, что после того, как Бышкин и Анатолий вытащили водителя из автомашины, он залез в нее и уехал, но умысла на хищение автомашины у него не было, а "был умысел навредить" потерпевшему С. Также Макаров по существу приводит свои показания, данные им в судебном заседании суда первой инстанции, относительно обстоятельств дела, связанных с нанесением им ударов ножом Н., при этом указывает, что не знал о том, что потерпевший является сотрудником полиции и не слышал от последнего слов о его принадлежности к полиции. Кроме того, Макаров приводит свои суждения относительно того, что руководством МУ МВД РФ "Оренбургское", как он указывает, была допущена халатность, что привело к совершению преступления в отношении Н., а также Н. в момент причинения ему смерти не исполнял свои служебные обязанности и в его обязанности не входило задержание лиц, причастных к совершению преступлений. Полагает, что свидетель К. не имел права передавать свой газовый пистолет Н., при этом подвергает сомнению то, что К. был допрошен 6 октября 2016 года в 6 часов утра. Просит принять справедливое решение по делу.
Адвокат Акулов Г.М. в апелляционной жалобе в интересах осужденного Бышкина Н.Н. выражает несогласие с приговором, указывая, что из показаний Бышкина следует, что умысла на завладение транспортным средством у него не было, а его умысел был направлен на избиение потерпевшего С. или на похищение сумки с деньгами. Из показаний Макарова И.Н. следует, что и у него не было умысла на завладение автомашиной, а также между ним и С. имелся конфликт, о чем пояснял в своих первоначальных показаниях Бышкин. Из показаний свидетеля Д. следует, что С. вел себя вызывающе, гости жаловались на его поведение. Указывает, что распределения ролей между Макаровым, Бышкиным и третьим лицом не было, умысел Бышкина был направлен на причинение вреда С. После того, как Бышкин открыл дверь автомашины "Мерседес Геленваген" и мужчина, находившийся на сиденье водителя, на его вопрос: "Ты А.?", ответил отрицательно и сказал, что А. находится в кафе, он спонтанно стал вытягивать этого человека, то есть Н. из машины и нанес ему один или два удара, в какой момент Макаров запрыгнул в машину, он не видел. Полагает, что Бышкин должен нести ответственность за нанесение телесных повреждений Н. При этом также ссылается на показания Бышкина от 12.10.2016 г., в которых он пояснил, что по предложению Макарова он и А. должны были вытащить водителя из автомашины, а Макаров в это время должен был залезть в автомашину и найти сумку с деньгами, то есть умысла на похищение автомашины у Бышкина не было. Также указывает, что поскольку потерпевший Н. заявление на привлечение виновных лиц к уголовной ответственности за примененное в отношении его насилие не подавал, то Бышкин должен быть оправдан, а гражданский иск Н. оставлен без рассмотрения. Просит приговор в отношении Бышкина Н.Н. отменить, его уголовное преследование прекратить в связи с отсутствием заявления потерпевшего Н. о привлечении Бышкина Н.Н. к уголовной ответственности по ст. 116 УК РФ.
В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Казанцева Т.В. и потерпевшая Щ. считают доводы жалоб необоснованными и просят приговор оставить без изменения.
Проверив материалы дела и обсудив доводы апелляционных жалоб, Судебная коллегия находит, что выводы суда о виновности Макарова И.Н. и Бышкина Н.Н. в совершении преступлений, при установленных судом обстоятельствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства.
Так, из показаний Макарова И.Н., данных на предварительном следствии в качестве подозреваемого, следует, что во время пребывания в кафе "Кристина" он с потерпевшим С. не знакомился и конфликтов у него с ним не было. За день до этого у него с другими лицами, имена которых Р. и Р. возник совместный умысел на угон автомобиля "Мерседес". Его роль в преступлении заключалась в том, что он сядет за руль автомобиля и отгонит к очистным сооружениям, далее транспортным средством должны были заниматься Р. и Р. и в последующем поделиться денежными средствами. Угон совершили от клуба "Зажигалка" с применением насилия в отношении водителя, которого вытащили из салона, уронили на землю, ударили по лицу, после чего он (Макаров) сел за руль и выехал на пр. Победы, начал движение по ул. Рыбаковской, направляясь к очистным сооружениям. После перекрестка ул. Комсомольской и Рыбаковской автомобиль заглох, он выбежал из машины и стал уходить в проулок.
При дополнительном допросе Макаров подтвердил данные показания о том, что они намеревались похитить автомобиль "Мерседес" и заработать на этом денежные средства.
При допросе в качестве обвиняемого Макаров отказался давать показания, воспользовавшись правом, предоставленным ст. 51 Конституции РФ, при этом заявил, что подтверждает ранее данные им показания в полном объеме.
Свои показания Макаров подтвердил и в ходе их проверки на месте, где также заявил о наличии цели завладения автомобилем потерпевшего С. и получения денежных средств.
Вышеприведенные показания Макарова являются допустимыми доказательствами, поскольку он допрашивался с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в присутствии адвоката, а в ходе проверки показаний на месте и в присутствии понятых.
Данные показания в части обстоятельств завладения автомобилем "Мерседес", цели его завладения - хищение с последующим его распоряжением и получением денежных средств, судом обоснованно признаны достоверными, поскольку они согласуются с другими исследованными по делу доказательствами.
Так, из показаний потерпевшего Н. следует, что после того, как С. ушел в кафе "Зажигалка", а он как водитель остался в автомобиле "Мерседес Геленваген", примерно в 1:30 водительскую дверь автомобиля кто-то открыл, в салоне загорелся свет, и он увидел молодого человека, в котором он впоследствии опознал Бышкина Н.Н. Последний спросил: "Где А.", на что он ответил: "Нет А., а что надо?" Далее парень спросил: "А ты кто такой", сразу схватил его за рукав куртки и потянул к себе, одновременно с этим он почувствовал удар в район виска. Он выпал из автомобиля на асфальт и двое парней сразу начали бить его ногами по всему телу, в основном по спине. Били с разных сторон, один из них бил по передней части тела, другой - по задней. Удары попадали и в голову, хотя он закрывался руками. Он просил прекратить избиение, но на это ему говорили молчать. В общей сложности было нанесено ногами около 4 или 5-ти ударов. Когда удары еще продолжались, он услышал звук заводящегося автомобиля "Мерседес", после чего машина резко тронулась с места, избиение прекратилось, он поднял голову и увидел, что "Мерседес" начал двигаться в сторону проспекта Победы, повернул направо в сторону перекрестка с ул. Рыбаковской. У него сложилось впечатление, что действия тех, кто его избивал и кто сел за руль автомобиля, принадлежащего С., были согласованы, так как все произошло очень быстро, не более 10 секунд.
У него в кармане оставался спутниковый чип, без которого на расстоянии транспортное средство глохнет. Он забежал в кафе, где находился С. и сообщил ему о случившемся. Последний по телефону сделал заявление об угоне автомобиля в полицию, был объявлен план "перехват", вскоре было сообщено, что автомобиль обнаружен.
По заключению эксперта N 5483 у Н. зафиксированы телесные повреждения в виде гематомы мягких тканей и ссадин в лобной области слева, ссадин в левой скуловой области, кровоподтека в области левого локтевого сустава, которые могли образоваться от неоднократного действия твердого тупого предмета, в срок, соответствующий обстоятельствам дела.
Из протокола осмотра куртки Н. следует, что поверхность куртки в области правого рукава разорвана по шву, при этом потерпевший Н. пояснил, что куртка была порвана в результате действий Бышкина Н.Н.
Из копии книги регистрации сообщений о преступлениях следует, что заявление потерпевшего С. об угоне его транспортного средства поступило в отдел полиции в 02:34 06.10.16. По дополнительной информации, сообщение об угоне транспортного средства поступило ранее указанного в журнале времени - в 01:44, в 01:50 введен план "Перехват", в 01:55 похищенный автомобиль был обнаружен К. и Н. Н. преследовал неизвестного мужчину, но был им ранен.
В соответствии с протоколом осмотра места происшествия, на проезжей части пересечения улиц Рыбаковской (д. 72) и Островского (д. 10) г. Оренбурга обнаружен автомобиль "Мерседес-Геленваген" черного цвета, гос. номер < ... > регион.
Согласно протоколу осмотра места происшествия от 06.10.2016, у д. N 71 по ул. Григорьевской г. Оренбурга обнаружен и изъят ключ от автомобиля "Мерседес", что согласуется с первоначальными показаниями Макарова о том, что в ходе его преследования ключ от автомашины "Мерседес" он выбросил.
Из показаний свидетеля К. являющегося заместителем начальника отдела уголовного розыска МУ МВД России "Оренбургское", следует, что в его непосредственные должностные обязанности и возглавляемого им отдела входит розыск похищенных либо угнанных автомобилей, разработка преступных групп, занимающихся данным видом преступлений. Вечером 05.10.16 г. он и сотрудники его подразделения работали по информации о хищении транспортных средств. Приблизительно в 1:30 он и Н. подъехали к отделу полиции, расположенному по адресу: г. Оренбург, ул. Пролетарская, 160, где в целях конспирации и для продолжения оперативной работы, пересели со служебного автомобиля "Приора" на частный автомобиль "Инфинити". Когда они отъезжали от отдела полиции, вышел дежурный И. и сообщил им о поступлении ориентировки по угону автомобиля "Мерседес". По поступившему сообщению, трое выбросили водителя из салона и угнали автомобиль. Так как они находились рядом с местом угона, решили проверить полученную информацию и направились по улице Пролетарской в сторону улицы Рыбаковской. Практически сразу на улице Рыбаковской, на противоположной стороне по ходу их движения они увидели угнанный автомобиль и своим транспортным средством заблокировали ему дорогу, встав перед автомобилем "Мерседес". В это время, в 5-6 метрах от указанного транспортного средства он увидел мужчину, убегающего в темный проулок, которого затем стал преследовать Н. По росту и телосложению убегавший похож на Макарова, но на месте он его не опознал в связи наличием головного убора, практически закрывающего лицо.
Также в судебном заседании были просмотрены записи с камер видеонаблюдения, изъятых из: помещения "Кондитерского дома Винни-Пух" по адресу: г. Оренбург, ул. Ульянова, д. 81; помещения магазина "Магнит" по адресу: г. Оренбург, ул. Красногорская, д. 165/ул. Ульянова д. 76; помещения офиса "Уфанет" по адресу, г. Оренбург, ул. Аксакова, д. 17 - видеозапись с камеры наружного наблюдения, расположенной на перекрестке улиц Орской и пр. Победы г. Оренбурга, за период 00:10 по 02:00, 06.10.2016 г., при этом анализ данных записей в сопоставлении с показаниями потерпевших С. и Н. о маршруте их передвижения по городу от кафе "Зажигалка" до дома по ул. < ... > где проживает С. и обратно в кафе, позволил суду прийти к обоснованному выводу о том, что за автомобилем "Мерседес" постоянно двигался автомобиль "Тойота" белого цвета, из которого выходили люди, похожие по одежде на Макарова и Бышкина, то есть, фактически велась слежка за транспортным средством, принадлежащим С.
Кроме того, на DVD-диске с видеозаписью камер видеонаблюдения, изъятом в ходе осмотра места происшествия по адресу г. Оренбург, ул. Плеханова, д. 2 "а" (кафе "Зажигалка"), имеется запись, на которой зафиксировано, что 06.10.2016 в период с 01:36:42 до 01:37:12 к автомобилю "Мерседес Геленваген", припаркованному возле дома N 2 "а" по ул. Плеханова, г. Оренбурга, подошли три парня. Двое из этих парней, применяя насилие, вытащили водителя из автомобиля и стали наносить ему удары по голове и телу. Третий парень стоял рядом, и когда потерпевший оказался на земле, сел в автомобиль и уехал. По времени все указанные действия нападавших заняли менее 1 минуты.
Из протокола обыска следует, что у Бышкина Н.Н. изъят телефон сотовой связи "Асус" и в ходе его осмотра установлено, что с указанного мобильного телефона в период с 02:05:11 до 23:56:10 06.10.16 осуществлялись выходы в интернет на страницы, описывающие стоимость, комплектацию, модификацию, тест-драйв и обзор автомобиля "Мерседес Бенц".
В судебном заседании Бышкин не смог убедительно объяснить указанные его действия, при этом им были даны противоречивые показания в этой части, вызывающие сомнения в их достоверности. Так, по первоначальным показаниям Бышкина Н.Н., в интернет с его телефона выходил Макаров, который интересовался технической характеристикой "Мерседеса". Однако, как правильно указал суд, в тот момент, когда с сотового телефона Бышкина был осуществлен первый выход в интернет за получением информации по похищенному автомобилю, Макаров совершал убийство Н., а затем прятался возле дома N 9 по ул. Маяковского г. Оренбурга. В судебном заседании Бышкин уже стал пояснять, что эти действия он совершал из простого любопытства. То есть, анализ данных обстоятельств показывает, что Бышкин сразу после совершенного преступления интересовался вопросами, связанными с возможным сбытом похищенного автомобиля, то есть, стоимостью, техническими характеристиками автомобиля указанного класса.
Из копии паспорта транспортного средства следует, что автомобиль "Мерседес-Бенц" принадлежит С.
Рыночная стоимость автомобиля "Мерседес-Бенц", государственный номер < ... > по состоянию на 06.10.2016 г. установлена заключением эксперта N 807\10\4-1 и составляет 9 287 355 рублей.
Доводы о том, что у осужденных Макарова и Бышкина умысла на хищение автомашины не было, при этом Макаров хотел лишь наказать С. в связи с конфликтом между ними в кафе "Кристина", а умысел Бышкина был направлен на избиение С. или на похищение сумки с деньгами, являются несостоятельными.
Как правильно установлено судом, после употребления спиртных напитков, поведение потерпевшего С. в кафе "Кристина" было громким, он обращал на себя внимание разговорами о приобретении дорогого автомобиля, включал музыку, но никаких конфликтных ситуаций с Макаровым И.Н. не допускал.
Сам потерпевший С. отрицает наличие каких-либо конфликтов, в том числе и с Макаровым И.Н.
Свидетель Д. также показал о шумном поведении потерпевшего, но скандалов и ссор между С. и Макаровым и его компанией, куда входили Д. А., которые также находились в кафе, не было, что следует из его показаний, данных в судебном заседании и на предварительном следствии, которые он подтвердил в суде.
Сотрудницы кафе "Кристина" свидетели В. и М. показали о том, банкет проходил спокойно, никаких конфликтов среди клиентов кафе и приглашенных гостей не было, выстрелов оружия они не слышали.
Свидетель Р. видел как С. и Макаров громко разговаривали на улице и в кафе, С. неоднократно пересаживали за различные столики. Он садился в свою машину, громко включал музыку, хвастался приобретением дорогого автомобиля. Однако и в его показаниях нет конкретных сведений о провоцирующем поведении потерпевшего и наличии конфликта между С. и Макаровым.
Потерпевший Н. ожидавший С. возле кафе, никаких конфликтов на улице не видел, поведение последнего было адекватным.
Оценив указанные доказательства в совокупности, суд обоснованно пришел к выводу, что поведение потерпевшего С. в кафе не являлось провоцирующим фактором к тому, чтобы ему мстить, избивать либо портить дорогостоящую вещь.
Кроме того, в своих первоначальных показаниях Макаров И.П. и Бышкин Н.Н. утверждали, что преступные действия в отношении потерпевшего С. совершались из корыстных побуждений, с целью хищения автомобиля, а не по мотиву личных неприязненных отношений.
В явке с повинной, являющейся допустимым доказательством, и в своих первоначальных показаниях Макаров утверждал, что объектом преступного посягательства является не личность потерпевшего С., а принадлежащий ему автомобиль, который намеревались похитить, реализовать и получить прибыль. А также Макаров в своих показаниях пояснял и о своей роли при похищении "Геленвагена" - сесть за руль и отогнать машину в район очистных сооружений. Двое других лиц должны были реализовать автомобиль, часть денежных средств передать ему. То есть, фактические действия Макарова, начавшего выполнять объективную сторону хищения, соответствуют его роли, обозначенной им в первоначальных показаниях.
Указанные показания Макарова и Бышкина об обстоятельствах похищения автомобиля, а также показания Арзуманяна, которому в эту же ночь Макаров рассказал о похищенном автомобиле, обоснованно оценены судом в данной части как достоверные, поскольку они логично согласуются с показаниями вышеуказанных свидетелей и потерпевших об отсутствии во время праздника конфликтов, а также с фактическими действиями самих осужденных, характер которых свидетельствует о направленности именно на хищение транспортного средства.
Кроме того, обстоятельства совершенного покушения на хищение транспортного средства суд имел возможность увидеть при просмотре записи с видеокамер внешнего наблюдения, а также установить на основе показаний потерпевших С. и Н. Так, подойдя к автомобилю и открыв водительскую дверь, Бышкин сразу убедился, что за рулем находится не С., а другой человек. Макаров стоял на небольшом расстоянии и также видел, что насилие применяется не к собственнику автомобиля, а к другому лицу, которого выбросили на асфальт практически к ногам Макарова. Последний перешагивает через Н., садится за руль и уезжает. Все это по времени занимает менее 1 минуты. По показаниям Н., у него сложилось впечатление, что действия нападавших были согласованными, в том числе из-за быстроты произошедшего.
Также в судебном заседании установлено, что Макаров, Бышкин и двое лиц, уголовное дело в отношении которых выделено в отдельное производство, следили за передвижениями С. от кафе "Зажигалка" до дома последнего и обратно и имели возможность убедиться, что за рулем транспортного средства находится другой человек. Эти же сведения, полученные с камер наблюдения, свидетельствующие о предварительной слежке за предметом хищения, также подтверждают наличие предварительного сговора на хищение. О наличии корыстного умысла свидетельствуют и данные осмотра сотового телефона Бышкина, в соответствии с которыми Бышкин сразу после совершенного преступления интересовался вопросами, связанными с возможным сбытом автомобиля, то есть, стоимостью, техническими характеристиками транспортного средства указанного класса.
Кроме того, первоначальные показания Бышкина в части того, что целью нападения на водителя автомобиля "Мерседес" являлось похищение из автомашины сумки с деньгами в размере около 1 миллиона рублей, которую планировалось забрать из автомашины, разбив в ней стекло, опровергаются показаниями потерпевшего С. о том, что у него в автомобиле денег не было, никому он об этом, в том числе и Макарову, не заявлял, а также установлено, что ни у Бышкина Н.Н., ни у другого лица никаких предметов для того, чтобы разбить стекло с целью забрать сумку или для иного повреждения автомобиля в этот момент не было. При этом после примененного Бышкиным и другим лицом в отношении Н. насилия Макаров не начинает обыскивать автомобиль в поисках сумки, а сразу покидает место преступления на этом автомобиле. Указанные показания потерпевшего С. и фактические обстоятельства дела полностью опровергают доводы осужденных о намерении похитить не автомобиль, а деньги из салона транспортного средства либо причинить машине механические повреждения. О предварительном сговоре и распределении ролей свидетельствует и то обстоятельство, что автомобиль "Тойота", на котором осуществлялась слежка, находился в соседнем дворе, и после того, как Макаров уезжает на похищенном автомобиле, Бышкин Н.Н. и мужчина по имени А. покидают место преступления на данном транспортном средстве.
Таким образом, суд правильно установил, что действия Бышкина Н.Н., который вытащил из автомобиля водителя, совершались в соответствии с отведенной ему ролью, как и действия Макарова, который после того, как соучастниками преступления водитель был вытащен из транспортного средства, завел автомобиль и скрылся на нем с места преступления. В судебном заседании Бышкин утверждал, что роли они не распределяли и никакой предварительной договоренности на применение насилия не было, насилие он решил применить самостоятельно, однако, данные доводы, как обоснованно отметил суд, входят в противоречие с его же версией о том, что они имели намерение наказать С. за оскорбительное поведение, при этом опровергнуты и фактическими действиями осужденных, которые зафиксированы просмотренной в судебном заседании видеозаписью, и, кроме того, находятся в противоречии с его же показаниями в ходе предварительного следствия о том, что Макаров до начала совершения преступления предложил Бышкину и парню по имени А. применить к водителю насилие (вытащить из салона автомобиля) и эти действия совершить именно с целью хищения. То есть, иных мотивов, на что обоснованно указал суд, по которым Бышкин Н.Н. и Макаров И.Н. подошли к автомобилю "Мерседес", кроме как желания совершить хищение, нет.
Оценив исследованные доказательства в их совокупности, суд правильно пришел к выводу, что данная совокупность доказательств, установившая наличие умысла у осужденных на хищение транспортного средства, опровергает доводы защиты о квалификации действий Макарова по ст. 166 УК РФ и об оправдании Бышкина по ст. 161 ч. 3 УК РФ, а также о квалификации содеянного последним по ст. 116 УК РФ и прекращении уголовного преследования за отсутствием жалобы потерпевшего.
Таким образом, юридическая оценка действиям осужденных по ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 3 ст. 161 УК РФ судом дана верно.
Кроме того, судом правильно установлено, что Н., являющийся сотрудником правоохранительных органов, исполняя свои служебные обязанности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, потребовал от Макарова, убегающего от похищенного им автомобиля, остановиться и прекратить противоправные действия. В ответ на законные требования Н., Макаров И.Н., желая предотвратить его задержание за совершенное преступление, зная, что тот является работником полиции, с целью убийства нанес ему удары ножом, причинив ему телесные повреждения, которые повлекли смерть Н.
Анализ исследованных в судебном заседании доказательств позволил суду прийти к обоснованному выводу о том, что Макаров И.Н., нанося удары ножом Н., осознавал, что последний является сотрудником правоохранительных органов, который принимает меры к его задержанию за совершение преступления.
Так, по обстоятельствам дела, автомобиль, на котором сотрудники полиции К. и Н. подъехали к месту нахождения похищенного транспортного средства, двигался по встречной полосе по отношению к похищенному транспортному средству и остановился таким образом, чтобы блокировать возможность дальнейшего его движения. Также установлено, что их автомобиль двигался с противоположной стороны от места преступления, то есть, не от места нахождения потерпевшего.
Указанные обстоятельства в совокупности с показаниями потерпевшего С. опровергают доводы Макарова о предположении, что преследовавший его человек мог быть охранником. Так, потерпевший показал, что никогда у него никаких охранников не было, с Макаровым вечером 5 октября 2016 года не общался и не говорил о возможности найма соответствующих лиц. Более того, как утверждает потерпевший, при наличии у него охраны возможность совершения хищения автомобиля и избиения Н. исключалась бы вовсе.
Одновременно, ведя наблюдение за передвижениями автомобиля "Мерседес", в котором находился С. от клуба "Зажигалка" до его дома и обратно, осужденные имели возможность убедиться, что никакой охраны у С. нет, поэтому доводы Макарова о том, что он предполагал о возможности его задержания охранниками С. - несостоятельны.
Для Макарова также являлось очевидным, что им совершены противоправные действия, для пресечения которых задействованы сотрудники полиции, поскольку завладение транспортным средством произошло открыто и сведения о совершении преступления дошли до потерпевшего и сотрудников полиции в кратчайший временной промежуток.
При этом для Макарова было очевидно и то, что причины или мотивы для его преследования и задержания при вышеуказанных обстоятельствах имелись только у сотрудников полиции, принимающих меры к его задержанию в связи с совершенными им преступлениями, и каких-либо иных причин у других лиц для его преследования и задержания не имелось.
Кроме того, отсутствие оснований и причин для совершения действий со стороны других лиц в отношении Макарова по его преследованию и задержанию, что не мог не понимать сам Макаров, также подтверждает, что мотивом совершения убийства Н. является именно цель избежать своего задержания сотрудниками полиции и последующего его привлечения к уголовной ответственности за совершенный грабеж.
В явке с повинной, положенной в основу доказательственной базы, Макаров утверждает, что нанес ножевое ранение при попытке его задержания, что наряду с другими доказательствами свидетельствует об осознании Макаровым причин и цели его преследования.
Также из показаний свидетеля К. следует, что, увидев на улице Рыбаковской на противоположной стороне по ходу их движения угнанный автомобиль "Мерседес", они своим транспортным средством заблокировали ему дорогу, встав перед ним, и в это время в 5-6 метрах от автомобиля "Мерседес" он увидел мужчину, убегающего в темный проулок. Расстояние между ними было около 7-8 метров. Н. находился рядом на пассажирском сиденье и первым выбежал из машины, а он через пару секунд следом. В это время он четко слышал крик Н.: "Стой, полиция, подойди сюда", при этом Н. был ближе к убегающему, чем к нему. Услышав этот крик, мужчина ускорил свой бег, и Н. начал его преследовать. Предполагая, что остальные угонщики находятся в автомобиле, попытался открыть двери "Мерседеса", при этом из-за темной тонировки стекол он не сразу смог разглядеть, что в салоне никого нет. Потеряв на это секунд 9-10, он побежал следом за Н. Никого не догнав, вызвал дежурный наряд и вернулся к "Мерседесу". В это время подъехал наряд ППС, сотрудникам которого он назвал приметы преступника и указал сторону, в которую он побежал. Минут через 7-10 ему позвонил Н. и сообщил, что ранен ножом, и ранение ему нанес нерусский парень, которого он преследовал. Он направился в сторону улиц Цвиллинга и Григорьевской, через 500-700 метров обнаружил Н., которого уже погрузили в машину "Скорой помощи". Также сотрудники ППС передали ему газовый пистолет ИЖ-79, который достали из поясной кобуры Н. Данный пистолет принадлежит ему, патроны в оружии были на месте, звука стрельбы он не слышал.
То есть, как видно из показаний К. данных им на предварительном следствии и в судебном заседании, которые получены с соблюдением требований закона, он последовательно указывает на то, что Н. громко и четко обозначил свою принадлежность к правоохранительным органам, расстояние между Макаровым и Н. в момент, когда последний выкрикнул требование остановиться и сообщил, что является сотрудником полиции, было приблизительно 7-8 метров.
Как правильно указал суд, из-за ночной тишины и отсутствия посторонних шумов, близкого расположения к Макарову крик Н. адресованный убегающему Макарову, с требованием остановиться и с обозначением принадлежности их к сотрудникам полиции, был хорошо слышен, о чем также свидетельствует то обстоятельство, что после этого крика Макаров на него отреагировал, увеличив скорость своего движения.
Кроме того, Макаров И.Н. не отрицает, что слышал крики преследователя с требованием остановиться, то есть, показания Макарова и К. о том, что Н. кричал и требовал остановиться согласуются между собой. Вместе с тем Макаров заявил, что Н. не обозначал свою принадлежность к правоохранительным органам. Данная версия Макарова опровергнута показаниями свидетеля К. оснований для критической оценки которых у суда не имелось, при этом суд обоснованно отметил очевидную и явную нелогичность в том, чтобы сотрудник полиции, производя задержание предполагаемого преступника, не заявил, что он является сотрудником органов внутренних дел, принимающим меры к задержанию. Услышав крик Н. с требованием остановиться, Макаров не мог не слышать и высказанную одновременно информацию о том, что Н. является сотрудником полиции, поскольку она была высказана на одном расстоянии в аналогичных условиях тишины и отсутствия посторонних шумов, одним предложением и с одной интонацией.
Оценив пояснения Макарова о том, что он слышал крики догоняющего, его первоначальные показания о том, что он нанес ножевые ранения при попытке его задержания, показания К. о том, что Н. задерживая Макарова, потребовал остановиться, обозначив, что он является полицейским, а ночью этот крик был отчетливо слышен, но после указанных слов Макаров прибавил скорость своего движения, отсутствие основание и причин у иных лиц преследовать Макарова, а также принимая во внимание иные фактические обстоятельства дела, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности специальной цели у Макарова при совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ - воспрепятствование законной деятельности сотрудника полиции, проводившего задержание Макарова, совершившего в группе открытое хищение автомобиля, и несостоятельности доводов защиты о квалификации действий Макарова как преступления против личности.
Доводы Макарова о том, что К. в автомашине не было, Н. в ней находился один, поскольку, когда он убегал, то К. не видел, являются несостоятельными и опровергаются совокупностью доказательств, то есть, кроме показаний К.
- показаниями свидетеля И. о том, что, получив сообщение о хищении автомобиля "Мерседес-Геленваген" черного цвета на перекрестке пр. Победы и ул. Рыбаковской г. Оренбурга и об объявлении плана "перехват", он, зная, что К. и Н. в эту ночь занимались оперативно-розыскными мероприятиями по установлению лиц, причастных к угонам транспортных средств, предполагая, что это сообщение относится к их оперативной разработке, выбежал на улицу и довел эту информацию до К. и Н., которые, поменяв служебный автомобиль на личный, отъезжали от отдела полиции. Как он понял, К. и Н. намеревались проверить эту информацию. Через 10-15 минут после их отъезда поступило сообщение о ножевом ранении сотрудника полиции;
- показаниями свидетелей Ш. и Ч. о том, что в ночь на 06.10.16 г. Н. находился при исполнении своих служебных обязанностей и был задействован для производства оперативно-розыскных мероприятий по выявлению лиц, причастных к угонам и хищениям транспортных средств. Накануне 5 октября Ч. как начальником полиции МУ МВД России "Оренбургское" была утверждена расстановка личного состава с распределением групп по 2 человека и доведением задач, проведен инструктаж, при котором присутствовал и Н., состоящий в должности оперативного сотрудника уголовного розыска. Н. был включен в группу с К., и их функция заключалась в общей координации оперативно-розыскных мероприятий. Данная функция не предусматривает необходимости получения оружия, и Н. в эту ночь не вооружался. Никаких документальных подтверждений прохождения инструктажа, ознакомления с расстановкой не существует, какие-либо ведомости отсутствуют. Расстановка доводится в ходе инструктажа, по завершению оперативных мероприятий происходит устный доклад, также без письменной отчетности о проделанной работе. На осуществление должностных обязанностей сотрудника полиции в ночное время составление рапорта и издание отдельного приказа не требуется. Рапорт необходим только на выезд служебного транспорта в ночное время.
Вышеприведенные показания свидетелей подтверждаются копией документа - "Расстановка личного состава, задействованного в оперативно-розыскных мероприятиях по противодействию преступлениям, связанным с хищениями транспортных средств на территории Дзержинского и Ленинского района г. Оренбурга в период с 01:00 до 08:00 6 октября 2016 года", утвержденная начальником полиции МУ МВД России "Оренбургское" Ч. согласно которой личный состав был задействован с разбивкой на 4 группы, каждой из которых отводилась соответствующая функция, в том числе группа под N 4 в составе К. и Н. должна была координировать взаимодействие сил УМВД, ОПБ, ОМОНа, и других служб полиции, задействованных в проводимом мероприятии. Была определена гражданская форма одежды, служебный автомобиль "Приора".
В соответствии с протоколом осмотра Книги выдачи и приема вооружения и боеприпасов МУ МВД России "Оренбургское" и ксерокопии указанной Книги, Н. последний раз получил и сдал оружие 20 июля 2016 года.
Кроме того, из показаний сотрудников ППС М. и К. данных ими как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, следует, что после получения сообщения о необходимости оказания помощи раненному сотруднику уголовного розыска на ул. Григорьевской они затем обнаружили лежащего на земле Н., который был весь в крови, он был еще в сознании и пояснил, что преследовал преступника, который ударил его ножом, описал его приметы. У Н. на брючном ремне была кобура, в которой находился газовый пистолет. Этот пистолет из кобуры забрал М. и затем передал его К., который дежурил с Н. в ту ночь. При этом, как видно из данных показаний, свидетели не поясняли о том, что пистолет был взведен и в патроннике находился патрон.
Оснований не доверять вышеприведенным показаниям свидетелей у суда не имелось, так как они последовательны, непротиворечивы, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу.
В соответствии с выпиской из приказа МУ МВД России "Оренбургское" N 266 л\с от 31 мая 2016 года, Н. назначен на должность младшего оперуполномоченного отделения по раскрытию преступлений против собственности отдела уголовного розыска.
Согласно ст. 18 Федерального закона "О полиции", сотрудник полиции имеет право на применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия в случаях и порядке, предусмотренных настоящим законом, в том числе при задержании лица, совершившего преступление. В этом случае сотрудник полиции при отсутствии у него необходимых специальных средств или огнестрельного оружия вправе использовать любые подручные средства, а также применять иное, не состоящее на вооружении полиции оружие.
На основании данных положений закона, такие обстоятельства, как наличие у Н. газового пистолета, принадлежащего К. и возможные из него выстрелы, а также попытка применения палки при задержании Макарова, как правильно указал суд, не противоречат требованиям закона, и совершение данных действий находится в рамках должностных полномочий потерпевшего. С учетом изложенного, не имеется каких-либо оснований и для признания действий К. передавшего газовый пистолет Н., незаконными.
В связи с этим суд обоснованно признал несостоятельными доводы Макарова о том, что поводом для совершения убийства явилось противоправное поведение потерпевшего, которого якобы опасался Макаров.
Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 27 Федерального закона "О полиции", сотрудник полиции независимо от замещаемой должности, места нахождения и времени суток обязан принять меры по предотвращению и (или) пресечению преступления, а также задержанию лиц, подозреваемых в их совершении, то есть независимо от того, находится ли он в это время при непосредственном исполнении своих служебных обязанностей или не находится, он как лицо, являющееся сотрудником полиции, обязан выполнить данные действия.
В этой связи доводы Макарова, оспаривающего то обстоятельство, что Н. находился в ночь на 6 октября 2016 года при исполнении своих служебных обязанностей, хотя, как указано выше, данное обстоятельство подтверждается исследованными по делу доказательствами, не имеют правового значения для квалификации его действий по ст. 317 УК РФ.
Таким образом, как правильно указал суд, нанесение Н. как сотруднику полиции, которого Макаров ранее не знал, соответственно каких-либо личных взаимоотношений между ними не было, как и причин совершать его убийство, неоднократных ударов ножом в жизненно важные области тела, а именно, в область груди с повреждением легкого и сердца, свидетельствует о наличии у Макарова умысла на убийство сотрудника полиции с целью избежать своего задержания и последующего привлечения к уголовной ответственности.
Юридическая оценка действиям Макарова по ст. 317 УК РФ судом дана правильно.
Нарушений требований уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, органами предварительного следствия и судом не допущено.
Оснований для удовлетворения ходатайств, заявленных Макаровым, об истребовании сведений о телефонных соединениях между Н. и К. и книги выдачи оружия в отношении Н. не имелось с учетом исследованных по делу доказательств и отсутствия необходимости в этом, при этом само по себе установление базовых станций, через которые осуществлялись соединения телефонов, не может достоверно устанавливать фактические обстоятельства дела и конкретное место нахождения абонентов.
Наказание Макарову и Бышкину назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных ими преступлений, данных, характеризующих их личности, наличия обстоятельств, смягчающих и отягчающего (у Макарова) наказание, а также влияния назначаемого наказания на исправление осужденных и на условия жизни семьи в отношении каждого осужденного.
Назначенное Макарову и Бышкину наказание является справедливым и оснований для его смягчения не имеется.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Оренбургского областного суда от 9 июня 2017 года в отношении Макарова Н. и Бышкина Н.Н. оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и адвоката - без удовлетворения.