ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 13 сентября 2018 г. N 20-АПУ18-6сп
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Сабурова Д.Э.
судей Истоминой Г.Н. и Климова А.С.
при секретаре Горностаевой Е.Е.
старшего прокурора апелляционного управления Генеральной прокуратуры РФ Щукиной Л.Н., защитников оправданных - адвокатов Мирзаевой З.М., Камиловой О.Т., Закариева И.М., представителя потерпевшего - адвоката Мутаева М.С.
рассмотрела в судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Ханмурзаева М.К. и апелляционную жалобу представителя потерпевшего В. - адвоката Мутаева М.С. на приговор Верховного Суда Республики Дагестан с участием присяжных заседателей от 25 июня 2018 года, которым
Закариев Ислам Мусаевич, < ... > несудимый
по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, п. п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ, оправдан на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за непричастностью его к совершению преступления; по ч. 4 ст. 159 УК РФ на основании п. 1 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за неустановлением события преступления.
Алиев Мавлидин Айнудинович, < ... > несудимый
по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п. п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 222, ч. 3 ст. 162, ч. 2 ст. 222 УК РФ, оправдан на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за непричастностью его к совершению преступлений.
За ними признано право на реабилитацию в соответствии с главой 18 УПК РФ.
Заслушав доклад судьи Истоминой Г.Н., изложившей содержание обжалуемого приговора, доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, выступление прокурора Щукиной Л.В., поддержавшей апелляционное представление об отмене приговора и направлении дела на новое судебное рассмотрение, выступление представителя потерпевшего - адвоката Мутаева М.С., поддержавшего доводы жалобы об отмене приговора, выступления оправданных Закариева И.М., Алиева М.А., их защитников Мирзаевой З.М., Камиловой О.Т., Закариева И.М., возражавших против удовлетворения представления государственного обвинителя и жалобы представителя потерпевшего, просивших оставить приговор без изменения, Судебная коллегия
установила:
Закариев И.М. обвинялся в похищении путем мошенничества имущества и денежных средств В. в особо крупном размере, в организации убийства < ... > из корыстных побуждений группой лиц по предварительному сговору.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей признаны недоказанными участие Закариева И.М. в организации убийства В. и событие преступления по хищению имущества потерпевшего.
Алиев М.А. органами предварительного следствия обвинялся в убийстве В. по найму, группой лиц по предварительному сговору, в незаконном приобретении, хранении и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов, в разбойном нападении на Г. М. А. группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия и незаконным проникновением в помещение, а также в незаконном приобретении, хранении и перевозке огнестрельного оружия и боеприпасов группой лиц по предварительному сговору.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей признано недоказанным участие Алиева М.А. в совершении указанных преступлений.
На основании оправдательного вердикта судом постановлен оправдательный приговор.
В апелляционном представлении государственный обвинитель Ханмурзаев М.К. ставит вопрос об отмене приговора и передаче уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки судебному заседанию.
По доводам представления, суд необоснованно постановлениями от 2 апреля 2018 года признал недопустимыми доказательствами показания Закариева И.М. на допросах в качестве обвиняемого от 5 марта и 17 марта 2016 года, в ходе проверки его показаний на месте совершения преступления 5 марта 2016 года, видеозапись его допроса, явку с повинной Алиева М.А., его показания в качестве подозреваемого от 15 февраля 2016 года. Считает, что суд принял эти решения на основании доводов стороны защиты без учета фактических обстоятельств, установленных в судебном заседании.
В суде исследовались обстоятельства задержания Закариева И.М. и ход расследования уголовного дела в 2014 году, которые не имеют отношения к задержанию Закариева в 2016 году и последующим следственным действиям с его участием. Доводы Закариева о применении к нему недозволенных методов следствия проверялись и не нашли подтверждения.
Допрошенная дважды в суде адвокат С. заинтересована в исходе дела в пользу Закариева И.М., ее доводы о том, что она под влиянием угроз защищала Закариева И.М., объективно не подтверждены.
Судом не установлена связь между телесными повреждениями, полученными Закариевым в 2014 году и его показаниями на следствии, а также между телесными повреждениями Алиева и его показаниями в качестве подозреваемого. Судом не учтены показания следователей, проводивших следственные действия с участием подсудимых, которые не указали ни на одного из допрошенных, как на лиц, оказавших на них незаконное воздействие, не приняты во внимание постановления об отказе в возбуждении уголовных дел по фактам обнаружения телесных повреждений у Закариева и Алиева.
На предварительном следствии Закариев и Алиев свободно выбирали защитников, о чем свидетельствуют собственноручно составленные ими заявления.
Кроме того в ходе судебного разбирательства в нарушение уголовно-процессуального закона стороной защиты неоднократно доводилось до сведения присяжных заседателей то, что ранее в 2014 году Закариев был задержан по данному уголовному делу и в последующем освобожден, искажалась суть исследованных в присутствии присяжных заседателей допустимых доказательств.
Вопросы в вопросном листе сформулированы судом без учета требований ст. 339 УПК РФ и предъявленного Закариеву обвинения.
Из вопроса N 1 неясно, кто приобрел автомобиль у В. не указана фамилия Закариева И.М.
Вопрос N 6 сформулирован некорректно в части, касающейся действий Закариева а именно указано "предложил сделать это Алиеву".
Вердикт коллегии присяжных заседателей содержит противоречия.
Остались без ответа вопросы о виновности Закариева и Алиева.
Присяжные заседатели неоднократно выходили из совещательной комнаты в ночное время для получения разъяснений по поводу ответов на вопросы N 1, 2, 14 и 15. В итоге вопросный лист был заменен, а ответы сформулированы, исходя из "пожеланий" председательствующего.
Суд необоснованно отклонил ходатайство стороны обвинения об исключении из состава коллегии присяжных заседателей старшины З., который скрыл свою судимость. Помимо него в состав коллегии присяжных заседателей вошли 8 лиц, неоднократно привлекавшихся к административной ответственности, которые также скрыли данное обстоятельство от участников процесса. После вынесения вердикта выяснилось, что присяжный заседатель А. скрыл факт привлечения к уголовной ответственности своего сына.
Данные факты свидетельствуют, по мнению автора представления, о необъективности им возможной тенденциозности и заинтересованности коллегии присяжных заседателей в исходе дела.
В прениях стороны защиты исказила показания свидетелей и потерпевшего. Присяжным заседателям стало известно о ходе расследования уголовного дела.
Приговор является незаконным, в нем искажена позиция стороны обвинения, которая не высказывала согласия с вердиктом коллегии присяжных заседателей.
Полагает, что указанные нарушения закона являются основанием отмены приговора.
В апелляционной жалобе и дополнении к ней представитель потерпевшего В. - адвокат Мутаев М.С. указывает, что судебное разбирательство проведено с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.
Полагает, что дело рассмотрено незаконным составом коллегии присяжных заседателей, поскольку в протоколе судебного заседании не указан основной и дополнительный список коллегии присяжных заседателей, в связи с чем невозможно определить к тому ли составу присяжных обращался председательствующий.
Обращает также внимание на нарушение порядка очередности при составлении списка коллегии присяжных заседателей. На листе 96 протокола судебного заседания присяжный заседатель К. указана под N 12, но не в основном составе, а в составе запасных присяжных заседателей.
Кроме того в протоколе судебного заседания не отражен вопрос к кандидатам в присяжные заседатели о привлечении их к административной ответственности, и также о вопрос о привлечении близких родственников к уголовной ответственности, которые были заданы председательствующим и государственным обвинителем.
Данные и другие замечания на протокол судебного заседания отклонены председательствующим, что, по мнению автора жалобы, свидетельствует о заинтересованности председательствующего в рассмотрении настоящего дела.
Суд необоснованно отклонил ходатайство стороны обвинения о выводе из состава коллегии присяжных заседателей З., который скрыл свою судимость и привлечение к административной ответственности. Помимо него в состав коллегии присяжных заседателей вошли еще восемь присяжных, привлекавшихся неоднократно к административной ответственности.
Присяжный заседатель А. скрыл факт привлечения сына к уголовной ответственности.
Эти данные свидетельствуют, по его мнению о необъективности, предубежденности, тенденциозности и заинтересованности в исходе дела коллегии присяжных заседателей.
До формирования коллегии присяжных заседателей отвод председательствующему по мотиву его знакомства и дружеских отношений с защитником подсудимого адвокатом Джаналиевым Р. заявлен не был. Но в ходе судебного разбирательства председательствующим была проявлена заинтересованность в рассмотрении дела, что выразилось в отклонении ходатайства стороны обвинения об отводе присяжных заседателей, в силу того, что один из них скрыл сведения о судимости, факты привлечения к административной ответственности. Старшина присяжных заседателей З. не сообщил о своей погашенной судимости, а также о привлечении к административной ответственности.
Кроме того, председательствующий, приняв решение о признании ряда доказательств недопустимыми по ходатайствам адвокатов Камиловой О.Т. и Мирзаевой З.М., копию постановлений не вручил стороне обвинения, чем лишил ее возможности определиться с дальнейшим порядком представления доказательств.
Заинтересованность судьи проявилась и в том, что ряд доказательств признаны недопустимыми по надуманным основаниям.
Считает необоснованными постановления суда о признании недопустимыми доказательствами протоколов допросов Алиева и Закариева в качестве подозреваемых и обвиняемых по мотиву производства следственных действий в ночное время, оказания на них давления.
В суде исследовались проверочные материалы об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлениям Закариева и Алиева, а потому председательствующий не мог своими постановлениями признать доказательства недопустимыми, чем ограничил сторону обвинения в средствах доказывания.
Адвокат С. об обстоятельствах осуществления ею защиты Закариева допрошена в судебном заседании с нарушением закона, со ссылкой на положения ст. ст. 277 - 278 УПК РФ, кроме того перед ее допросом согласие Закариева не было отобрано.
Признавая недопустимым доказательством протокол допроса Закариева 5 марта 2016 года с применением видеозаписи с участием адвоката С., суд не учел содержание видеозаписи, согласно которой Закариев показания дает свободно и добровольно. Кроме того адвокат С. участвовала в следственных действиях с Закариевым не только по назначению следователя, но и по соглашению от 6 марта 2016 года, которое было заключено с ней матерью Закариева.
Довод стороны защиты о том, что следователь должен был известить 3 марта 2016 года адвоката Джаналиева о задержании Закариева, является надуманным, поскольку на то время соглашения с указанным адвокатом не существовало. Заключенное с Джаналиевым 11 декабря 2014 года соглашение было исполнено, уголовное дело в отношении Закариева 30 апреля 2015 года было прекращено. Новое соглашение с указанным адвокатом было заключено родственниками Закариева только на его участие в судебном разбирательстве.
Полагает, что вопросный лист составлен председательствующим с нарушением требований ст. 339 УПК РФ, а вердикт содержит противоречия и является неясным, при этом указывает такие же нарушения, что и в апелляционном представлении.
В прениях сторона защиты вышла за пределы вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, исказили показания свидетелей и потерпевшего, довела до присяжных заседателей сведения о ходе расследования дела, что повлияло на их беспристрастность.
Обращает также внимание и на нарушения требований ст. 335 УПК РФ, определяющей особенности судебного следствия с участием присяжных заседателе, выразившиеся в том, что сторона защиты неоднократно заявляла в присутствии присяжных заседателей о якобы недозволенным методах ведения следствия, что повлияло на вынесение вердикта.
Просит приговор отменить, и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство со стадии подготовки к судебному заседанию.
В возражениях на апелляционное представление и апелляционную жалобу защитник оправданного - адвокат Камилова О.Т. просит оставить приговор без изменения.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, Судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 243 УПК РФ председательствующий руководит судебным заседанием, принимает все предусмотренные настоящим Кодексом меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон.
При этом, по смыслу закона, председательствующий обязан принимать необходимые меры, исключающие возможность ознакомления присяжных заседателей с недопустимыми доказательствами, а также создать сторонам необходимые условия для представления допустимых доказательств.
Существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств, либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или содержание данных присяжными заседателями ответов, влечет в соответствии со ст. 389.25 УПК РФ отмену оправдательного приговора, постановленного на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей.
Эти требования закона не учтены судом по настоящему делу.
Как следует из материалов дела, постановлением председательствующего от 2 апреля 2018 года по ходатайству стороны защиты были признаны недопустимыми доказательствами показания Закариева, данные им в ходе предварительного следствия на допросе в качестве обвиняемого 5 марта 2016 года и ДВД-диски с видеозаписью этого допроса, на дополнительном допросе в качестве обвиняемого 17 марта 2016 года, при проверке его показаний на месте преступления 5 марта 2016 года, заключения психолого-лингвистических экспертиз от 30 марта 2016 года.
Принимая такое решение, суд исходил из показаний подсудимого Закариева о даче им показаний под влиянием незаконных методов ведения следствия, которые признал достоверными.
В подтверждение этого вывода суд сослался на материалы проверки по заявлению Закариева о применении к нему физического насилия сотрудниками полиции после задержания его 10 декабря 2014 года, из которых следует, что Закариеву на момент его освидетельствования 13 декабря, 16 декабря 2014 года были обнаружены телесные повреждения, на заключение судебно-медицинского эксперта, согласно которому на теле Закариева обнаружены телесные повреждения, показания свидетеля Б., подтвердившей наличие у мужа телесных повреждений после освобождения его следственного изолятора, показания допрошенного в качестве свидетеля следователя Г. о том, что после проверки доводов Закариева о применении к нему насилия в декабре 2014 года он вынес постановление о прекращении уголовного преследования в отношении Закариева, на показания свидетеля С. о даче Закариевым показаний под влиянием угроз со стороны сотрудников полиции, а также о том, что она подписала протоколы следственных действий, опасаясь за свою жизнь.
Кроме того суд признал незаконным предъявление Закариеву обвинения по ч. 3 ст. 33, п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ при наличии неотмененного постановления следователя от 30 апреля 2015 года о прекращении уголовного дела в отношении него в связи с непричастностью к совершению преступления, а также допрос Закариева в ночное время 5 марта 2016 года с 00 час. 20 мин. до 4 час. 20 мин. в отсутствие адвоката Джаналиева Р.С., с которым у него было заключено соглашение, чем нарушено право Закариева на защиту.
Между тем, признанный судом доказанным факт применения незаконных методов ведения следствия в отношении Закариева имел место в декабре 2014 года после задержания Закариева 10 декабря 2014 года.
Повторно Закариев был задержан по подозрению в причастности к убийству В. 4 марта 2016 года и допрошен в качестве обвиняемого 5 марта 2016 года. Именно эти показания, а также показания Закариева при выходе на место преступления, на дополнительном допросе 17 марта 2016 года сторона обвинения ходатайствовала исследовать в присутствии присяжных заседателей. О применении физического насилия, причинении телесных повреждений в ходе проведения указанных следственных действий Закариев показаний не давал в судебном заседании. Данные о причинении ему телесных повреждений после задержания его 4 марта 2016 года в материалах дела отсутствуют.
Согласно заключению судебно-медицинского эксперта от 5 марта 2016 года на теле Закариева каких-либо повреждений не обнаружено.
В этой связи, как правильно отмечено в апелляционном представлении, нельзя признать обоснованной ссылку суда на применение насилия к Закариеву в декабре 2014 года, как на обстоятельство, подтверждающее его заявление о применении к нему незаконных методов ведения следствия в ходе его допросов 5 марта и 17 марта 2016 года.
Ссылаясь на показания допрошенной в качестве свидетеля адвоката С., которая принимала участие в указанных следственных действиях, как на доказательство, подтверждающее применение незаконных методов следствия в отношении Закариева, суд не учел и не дал надлежащей оценки противоречиям в ее показаниях.
Так, в судебном заседании 2 ноября 2017 года С. пояснила, что по приглашению следователя участвовала в допросе Закариева 5 марта 2016 года, Закариев говорил, что его куда-то отвозили и пытали. Она подписала протокол, потому на нее было отказано давление, и она опасалась за свою жизнь. При этом, кто оказал на нее давление и в чем оно выражалось С. не уточнила. Пояснила свидетель и том, что видела на руках Закариева какие-то точки, как от иглоукалывания или ожога. После оглашения заключения эксперта об отсутствии повреждений у Закариева С. пояснила, что Закариева не били.
В ходе повторного допроса 6 июня 2017 года, С. отвечая на вопросы о причине заключения ею 6 марта 2017 года соглашения с родственниками Закариева на осуществление его защиты, если ей угрожала опасность, пояснила, что угрозы в ее адрес поступили уже после заключения соглашения. (т. 19, л.д. 82 - 88, 234 - 235).
Таким образом, приведенные показания С. свидетельствуют о наличии в них существенных противоречий о том, когда в отношении нее были высказаны угрозы, не дала она пояснений и о том, в чем конкретно выражалось оказанное на нее давление, кто совершил такие действия. Исходя из ее пояснений в ходе повторного допроса в судебном заседании, 5 марта 2016 года, когда она принимала участие в следственных действиях по назначению следователя, на него не оказывалось никакого давления.
Кроме того показания С. о том, что Закариев рассказывал ей о применении к нему пыток и на его руках она видела следы ожогов и иглоукалываний, противоречат показаниям самого Закариева, который не давал таких пояснений о применении к нему насилия 5 марта и 17 марта 2016 года в ходе его допросов, и заключению судебно-медицинского эксперта по результатам освидетельствования Закариева, видеозаписи его допроса, на которой не зафиксированы угрозы и иные незаконные методы воздействия на Закариева, заключению психолого-лингвистической экспертизы о добровольности показаний Закариева.
Показания С. о том, что доносившиеся из соседнего кабинета крики во время допроса Закариева, воспринимались ею как психологическое давление на Закариева, носят предположительный характер и не могут свидетельствовать о том, что следователем была умышленно создана такая обстановка.
Факт допроса Закариева 17 марта 2016 года с участием по соглашению адвоката С. не отрицал в судебном заседании подсудимый, а потому указание суда на то, что на внесенные в конце протокола исправления вызывают сомнения в допустимости данного доказательства, нельзя признать обоснованным.
Не основаны на материалах дела и суждения суда о том, что на момент задержания Закариева 4 марта 2016 года его защиту осуществлял адвокат Джаналиев, с которым у него было заключено соглашение.
Как правильно отмечается в жалобе, соглашение с Джаналиевым Р. на защиту Закариева было заключено 11 декабря 2014 года, это соглашение утратило силу 30 апреля 2015 года, когда уголовное дело в отношении Закариева было прекращено. Новое соглашение с указанным адвокатом на момент задержания Закариева и выполнения с ним следственных действий 5, 17 марта 2016 года не было заключено, а потому следователь не имел оснований для извещения указанного адвоката о задержании Закариева. Никаких препятствий для привлечения к участию в производстве по делу другого адвоката не имелось.
После прекращения уголовного дела 10 февраля 2016 года производство по делу возобновлено, 21 февраля 2016 года следователем вынесено постановление о привлечении Закариева в качестве обвиняемого и в этот же день он объявлен в розыск. Задержан был Закариев в качестве подозреваемого 4 марта 2016 года в 23 часа 25 минут, в этот же день ему предъявлено обвинение и сразу после предъявления обвинения начат его допрос в 00 час. 20 мин., который продолжался до 4 часов 20 минут. Именно необходимостью выполнения положений ст. 173 УПК РФ о немедленном допросе обвиняемого после предъявления ему обвинения объяснил в судебном заседании следователь М. допрос Закариева в ночное время, что не противоречит требованиям ч. 3 ст. 164 УПК РФ о возможности производства следственных действий в ночное время в случаях, не терпящих отлагательства.
При этом на момент предъявления Закариеву обвинения 4 марта 2016 года и его допроса 5 марта 2016 года постановление о прекращении в отношении него уголовного дела было отменено 2 марта 2016 года.
В этой связи вывод суда о нарушении органами предварительного следствия закона при предъявлении обвинения Закариеву нельзя признать обоснованным.
Кроме того, указав о предъявлении Закариеву обвинения при наличии неотмененного постановления о прекращении в отношении него уголовного дела, суд, несмотря на такое решение, влекущее прекращение уголовного преследования Закариева, продолжил судебное разбирательство и сформулировал в вопросном листе вопросы по данному обвинению.
Не дав надлежащую оценку указанным обстоятельствам, свидетельствующим о том, что после задержания Закариеву с участием назначенного адвоката было предъявлено обвинение, он допрошен в качестве обвиняемого, затем с участием адвоката и понятых проведена проверка показаний Закариева на месте преступления, с применением видеозаписи этих следственных действий, на которой не зафиксированы факты незаконного воздействия на него, суд преждевременно принял решение о признании показаний Закариева на досудебной стадии производства недопустимыми доказательствами, чем ограничил сторону обвинения в представлении доказательств.
Исключение показаний Закариева на досудебной стадии производства по делу, в которых он признавал причастность к убийству В., давал подробные объяснения с выходом на место преступления об обстоятельствах совершения преступления, могло иметь существенное значение для исхода дела.
Допущенные при рассмотрении настоящего дела нарушения уголовно-процессуального закона могли повлиять на вердикт коллегии присяжных заседателей, в связи с чем Судебная коллегия считает необходимым приговор отменить, и дело направить на новое рассмотрение.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Верховного суда Республики Дагестан от 25 июня 2018 года в отношении Закариева Ислама Мусаевича и Алиева Мавлидина Айнудиновича отменить, передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд, но в ином составе суда.