ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 8 ноября 2017 г. N 58-АПУ17-19СП
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Колышницына А.С.,
судей Земскова Е.Ю., Эрдыниева Э.Б.
при секретаре Тимоненковой А.А.
рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Егоровой А.В. на приговор Хабаровского краевого суда от 31 июля 2017 года, вынесенный с участием присяжных заседателей, по которому
Селезнев Илья Александрович, < ... > несудимый,
оправдан на основании п. п. 3, 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в его деянии состава преступления, предусмотренного п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, и вынесением коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта,
Баженов Максим Сергеевич, < ... > осужден
по ч. 1 ст. 105 УК РФ к лишению свободы сроком на 9 лет 11 месяцев, с ограничением свободы на срок один год, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
На основании ст. 53 УК РФ на осужденного Баженова М.С. возложены ограничения, указанные в приговоре.
Заслушав доклад судьи Земскова Е.Ю., мнение представителя Генеральной прокуратуры РФ Синицыной У.М., поддержавшей доводы, изложенные в апелляционном представлении, выступления адвокатов Шаповаловой Н.Ю., Булкина Е.П. и осужденного Баженова М.С., возражавших против доводов апелляционного представления, Судебная коллегия
установила:
органами предварительного следствия Селезнев И.А. и Баженов М.С. обвинялись в убийстве Б., совершенном группой лиц.
На основании оправдательного вердикта присяжных заседателей Селезнев И.А. оправдан судом за отсутствием в его деянии состава преступления, предусмотренного п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
На основании обвинительного вердикта Баженов М.С. признан виновным в убийстве Б.
Преступление совершено им в г. Комсомольске-на-Амуре Хабаровского края при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель Егорова А.В., указывает на то, что приговор вынесен с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона. Ссылаясь на протокол судебного заседания, автор апелляционного представления обращает внимание на то, что сторона защиты в ходе судебного разбирательства неоднократно пыталась опорочить личность Б. и вызвать у присяжных заседателей негативное отношение к образу жизни потерпевшего, в ходе допроса Селезнева И.А., Баженова М.С., свидетелей С. Г. К. до присяжных заседателей в форме вопросов доводилась информация по обстоятельствам, установление которых не относилось к компетенции присяжных заседателей. В представлении отмечается, что, несмотря на замечания председательствующего, адвокат Булкин Е.П. неоднократно высказывал негативную характеристику потерпевшего, что повлияло на вынесение коллегией присяжных заседателей незаконного вердикта. Во время судебного следствия вопросы по обстоятельствам, не относящимся к предмету судебного разбирательства, также ставились присяжными заседателями, в связи с чем до сведения коллегии также была доведена информация по обстоятельствам, установление которых не относилось к компетенции присяжных заседателей.
По мнению автора апелляционного представления, вердикт коллегии присяжных заседателей является неясным и противоречивым. Отвечая на первый вопрос о доказанности преступного деяния и исключив из обвинения слова "каждым из них не менее 12", присяжные заседатели не исключили множественность нанесения потерпевшему ударов, руками и ногами, как одним, так и присоединившимся к нему вторым соучастником преступления в места расположения жизненно важных органов, отчего наступила его смерть. При этом данное противоречие распространяется и на ответ присяжных заседателей о недоказанности совершения данного преступного деяния Селезневым И.А.
По делу поступили возражения на апелляционное представление и дополнительные апелляционные представления от оправданного Селезнева И.А., в которых он считает постановленный приговор законным и обоснованным.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, Судебная коллегия приходит к следующим выводам.
Особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей определены ст. 335 УПК РФ, в соответствии с требованиями которой в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.
Сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей, обсуждать вопросы, связанные с применением права, либо вопросы процессуального характера, в том числе о недопустимости доказательств, нарушении УПК РФ при получении доказательств, их истребовании, вызове дополнительных свидетелей, о якобы оказанном давлении во время предварительного следствия и т.п., задавать наводящие вопросы, в какой-либо форме оценивать доказательства во время судебного следствия, выяснять вопросы о возможной причастности к преступлению иных лиц, не являющихся подсудимыми по рассматриваемому делу, ссылаться в обоснование своей позиции на неисследованные в присутствии присяжных заседателей или недопустимые доказательства и др.
С учетом данных требований закона, а также положений ст. ст. 73, 243 и 252 УПК РФ председательствующий должен обеспечить проведение судебного разбирательства только в пределах предъявленного подсудимому обвинения, принимать необходимые меры, исключающие возможность ознакомления присяжных заседателей с недопустимыми доказательствами, а также возможность исследования вопросов, не входящих в их компетенцию, и своевременно реагировать на нарушения порядка в судебном заседании участниками процесса, принимать к ним меры воздействия, предусмотренные ст. 258 УПК РФ.
Прения сторон в суде с участием присяжных заседателей проводятся в соответствии со ст. ст. 292 и 336 УПК РФ с учетом особенностей рассмотрения дела по данной форме судопроизводства и лишь в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями. Стороны не вправе касаться обстоятельств, которые рассматриваются после вынесения вердикта без участия присяжных заседателей. Обеспечение соблюдения процедуры прений сторон возложено на председательствующего судью.
Ввиду этого в случае, если сторона в обоснование своей позиции ссылается на обстоятельства, которые подлежат разрешению после провозглашения вердикта, либо на доказательства, признанные недопустимыми или не исследованные в судебном заседании, судья, в соответствии с ч. 5 ст. 292 УПК РФ, должен остановить такого участника процесса и разъяснить присяжным заседателям, что они не должны принимать во внимание данные обстоятельства при вынесении вердикта. Такое же разъяснение председательствующий судья должен сделать и при произнесении напутственного слова, излагая позиции сторон.
Между тем эти требования закона при рассмотрении данного уголовного дела не были соблюдены.
Из протокола судебного заседания усматривается, что в ходе судебного разбирательства, прений сторон, при произнесении реплик и последнего слова подсудимыми и их защитниками, несмотря на то, что особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей были им разъяснены председательствующим, систематически допускались нарушения требований ст. ст. 252, 335, 336 УПК РФ.
Обращаясь со вступительным словом, адвокат Булкин Е.П. в присутствии присяжных заседателей сообщал сведения, характеризующие личность погибшего Б., а именно, что "праздный и однотипный образ жизни алкоголика пришел к своему логическому завершению" (т. 6, л.д. 177), анализировал доказательства, которые не исследовались в судебном заседании (т. 6, л.д. 243), и допускал высказывания, не относящиеся к компетенции присяжных заседателей (т. 6, л.д. 178), в связи с чем председательствующий неоднократно останавливал защитника и предупреждал его о недопустимости нарушений закона, а также разъяснял присяжным заседателям, что они не должны учитывать доведенных до них обстоятельств при вынесении вердикта. При этом сторона защиты систематически в ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей выясняла у свидетеля К. (т. 6, л.д. 227), подсудимых Селезнева И.А. (т. 6, л.д. 244) и Баженова М.С. (т. 7, л.д. 15) обстоятельства жизни семьи Б. с целью опорочить личность погибшего Б., вызвать негативное отношение к его образу жизни, то есть незаконно склонить присяжных заседателей к вынесению вердикта в пользу подсудимых.
В ходе выступления в прениях сторон адвокат Булкин Е.П. вновь допустил высказывания, негативно характеризующие погибшего Б. а именно утверждал, что он "человек-алкоголик всегда ищет с кем выпить, к нему частенько заходят гости, дверь в квартиру не запиралась, и все это знают" (т. 7, л.д. 100).
Кроме того, в ходе судебного разбирательства присяжными заседателями через председательствующего были заданы вопросы по обстоятельствам, установление которых не входило в их компетенцию, а именно:
- свидетелю С. поступил вопрос: "какое впечатление сложилось у Вас о семье Б.?" (т. 6, л.д. 192);
- свидетелю Г. поступили вопросы: "как часто в течение года проходили такие застолья молодых людей и отца?" (т. 6, л.д. 212), "Вы знали о том, что в квартире кроме Вас присутствует мать М. и его младший брат, у Вас не возникло желание вывести мать с ребенком из квартиры во избежание душевной травмы у ребенка?", "сколько лет было брату Б.?" (т. 6, л.д. 216);
- свидетелю К. поступил вопрос: "социальные органы интересовались семьей Б.?" (т. 6, л.д. 230);
- осужденному Баженову М.С. поступили вопросы: "Ваш старший брат знал о ваших семейных конфликтах с отцом?", "почему он не пытался защитить Вас, поставить отца на место, может помочь сменить Вам место жительства?", "работал ли Ваш отец?", "почему Вы так часто конфликтовали с отцом? Его не устраивало Ваше поведение, или у Вас были какие-то претензии к нему?" (т. 7, л.д. 11 - 12), "Ваш отец всегда пил?", "до рождения А. он тоже пил?", "Ваши отец и мать спали вместе?" (т. 7, л.д. 16), "в результате чего у Вашей мамы случился инсульт?", "она чем-то болела или получила травму?", "ранее у нее были инфаркты или инсульты?", "на момент случившегося инсульта мамы Вашему младшему брату сколько лет было?", "кто ухаживал за ним в тот момент и лежала ли Ваша мама в больнице?" (т. 7, л.д. 61), "вы пытались проводить с отцом воспитательные беседы о вреде алкоголя?", "призывали его к социальной ответственности хотя бы перед семьей?", "объясняли ему, что это ведет к деградации личности?", "судя по рисунку вашего младшего брата, на котором несколько больших кругов, замыкающихся в центре в один маленький, ребенок давно замкнут и напуган. Какие рисунки он чаще всего рисовал, каким цветам отдавал преимущество?" (т. 7, л.д. 73 - 74).
При этом как следует из протокола судебного заседания председательствующим не выполнены требования ч. 4 ст. 335 УПК РФ, согласно которой в нормативном единстве со ст. ст. 252, 334, ч. 7 ст. 335 УПК РФ вопросы, поданные присяжными заседателями, если они не относятся к предъявленному обвинению, не подлежат оглашению в судебном заседании.
Основываясь на содержании вопросов, заданных присяжными заседателями, автор апелляционного представления обоснованно утверждает, что у присяжных заседателей уже в ходе судебного разбирательства, то есть до удаления присяжных заседателей в совещательную комнату для вынесения вердикта, сформировалось предубеждение по делу, основанное на негативном отношении к потерпевшему Б.
Таким образом, хотя председательствующий в большинстве случаев и реагировал на нарушения требований закона, допущенные подсудимыми и их защитниками, однако не принял к ним всех предусмотренных ст. 258 УПК РФ мер воздействия, исключающих возможность ознакомления присяжных заседателей с обстоятельствами, не подлежащими обсуждению в их присутствии, а указанные нарушения норм уголовно-процессуального закона, которые Судебная коллегия признает существенными, с учетом их множества свидетельствуют, что на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие, которое, как справедливо утверждается в апелляционном представлении, повлияло на формирование мнения присяжных заседателей, их беспристрастности и отразилось на содержании ответов на поставленные перед 25 17 ними вопросы при вынесении вердикта, что в соответствии с ч. 1 ст. ст. 389.25, 389.17 УПК РФ является основанием для отмены приговора.
Что касается доводов представителя Генеральной прокуратуры об отмене приговора по доводам, которые не указаны в апелляционном представлении, то они основанием для отмены либо изменения приговора не являются, поскольку в соответствии со ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет законность, обоснованность и справедливость приговора или иного решения суда первой инстанции по доводам апелляционных жалоб и представления, а согласно ч. ч. 1, 2 ст. 389.24 УПК РФ обвинительный приговор, определение, постановление суда первой инстанции могут быть изменены в сторону ухудшения положения осужденного, а оправдательный приговор суда первой инстанции - отменен судом апелляционной инстанции с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей.
По изложенным основаниям в связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые являются неустранимыми в суде апелляционной инстанции, приговор подлежит отмене, а дело - направлению на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе судей со стадии судебного разбирательства, в ходе которого необходимо выполнить требования процессуального закона и создать надлежащие условия для объективного и справедливого разрешения дела.
Руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.25, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Хабаровского краевого суда с участием присяжных заседателей от 31 июля 2017 года в отношении Селезнева Ильи Александровича и Баженова Максима Сергеевича отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом со стадии судебного разбирательства.