ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 6 сентября 2017 г. N 60-АПУ17-4сп
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Зыкина В.Я.
судей Шамова А.В., Ведерниковой О.Н.
при секретаре Юрьеве А.В.
с участием представителя Генеральной прокуратуры Российской Федерации - прокурора Курочкиной Л.А., оправданного Безрукова Д.Г. и его защитников - адвокатов Кривенко В.В. и Кротовой С.В., осужденного Мадаминова А.С. и его защитников - адвокатов Гончарука А.П. и Шевченко Е.М., осужденного Крысенко М.А. и его защитника - адвоката Горяиновой С.А. рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя - прокурора прокуратуры Камчатского края Орешиной Е.А. на приговор Камчатского краевого суда с участием присяжных заседателей от 22.06.2017, которым
Безруков Д.Г. < ... > несудимый,
оправдан, на основании вынесенного коллегией присяжных заседателей вердикта, по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п. п. "а", "г" ч. 4 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, п. п. "а", "г" ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, в связи с его непричастностью к совершению преступлений, в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 27, п. 4 ч. 1 ст. 302 УПК РФ, а по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, - в связи с неустановлением событий преступлений, в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27, п. 4 ч. 1 ст. 302 УПК РФ;
Мадаминов А.С. < ... > несудимый,
оправдан, на основании вынесенного коллегией присяжных заседателей вердикта, по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. п. "а", "г" ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27, п. 4 ч. 1 ст. 302 УПК РФ, в связи с неустановлением события преступления;
осужден по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к лишению свободы на срок 5 (пять) лет, со штрафом в размере 100 000 (сто тысяч) рублей.
В соответствии со ст. 73 УК РФ, назначенное Мадаминову А.С. наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным, с испытательным сроком 5 (пять) лет.
В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ на него возложена обязанность не менять постоянного места жительства и работы, без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением осужденных.
Наказание в виде штрафа постановлено исполнять самостоятельно;
Крысенко М.А., < ... > , несудимый,
осужден:
- по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 4 ст. 228.1 УК РФ - к лишению свободы на срок 4 (четыре) года 6 (шесть) месяцев со штрафом в размере 80 000 (восемьдесят тысяч) рублей;
- по ч. 3 ст. 30, п. п. "а", "б" ч. 3 ст. 228.1 УК РФ - к лишению свободы на срок 3 (три) года 6 (шесть) месяцев со штрафом в размере 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей.
В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно Крысенко М.А. назначено наказание в виде лишения свободы на срок 5 (пять) лет, со штрафом в размере 100 000 (сто тысяч) рублей.
В соответствии со ст. 73 УК РФ, назначенное Крысенко М.А. наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным, с испытательным сроком 5 (пять) лет.
В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ на него возложена обязанность не менять постоянного места жительства и работы, без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением осужденных.
Наказание в виде штрафа постановлено исполнять самостоятельно.
За оправданными Безруковым Д.Г. и Мадаминовым А.С. признано право на реабилитацию.
В приговоре также содержится решение о судьбе вещественных доказательств по делу.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Зыкина В.Я., а также выступления прокурора Курочкиной Л.А., поддержавшей апелляционное представление и просившей приговор отменить и дело передать на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции, возражения на апелляционное представление оправданного Безрукова Д.Г. и его защитников - адвокатов Кривенко В.В. и Кротовой С.В., осужденного Мадаминова А.С. и его защитников - адвокатов Гончарука А.П. и Шевченко Е.М., осужденного Крысенко М.А. и его защитника - адвоката Горяиновой С.А., просивших приговор оставить без изменения, Судебная коллегия
установила:
Безрукову, Мадаминову и Крысенко органами предварительного следствия было предъявлено обвинение в том, что они, объединившись между собой, а также с другими лицами в организованную группу, в период с осени 2009 г. по сентябрь 2015 г., совершили ряд тяжких и особо тяжких преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств.
В отношении Безрукова коллегией присяжных заседателей от 31 мая 2017 года вынесен оправдательный вердикт, что явилось основанием для постановления в отношении него оправдательного приговора, а в отношении Мадаминова присяжными заседателями вынесен вердикт, на основании которого он приговором суда частично оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. п. "а", "г" ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.
Данным вердиктом коллегии присяжных заседателей от 31 мая 2017 года Мадаминов и Крысенко признаны виновными совершении деяний, которые суд, исходя из установленных вердиктом обстоятельств, квалифицировал:
деяние Мадаминова А.С. и Крысенко М.А., связанное с покушением на сбыт наркотического средства - масла каннабиса (гашишное масло) массой 19,777 грамм (в высушенном виде) - по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, т.е. как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенный группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере;
деяние Крысенко М.А., связанное с покушением на сбыт наркотического средства - масла каннабиса (гашишное масло) массой 1,002 грамма (в высушенном виде) - по ч. 3 ст. 30, п. п. "а", "б" ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, т.е. как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенный группой лиц по предварительному сговору, в значительном размере.
На приговор Камчатского краевого суда государственным обвинителем - прокурором прокуратуры Камчатского края Орешиной Е.А. подано апелляционное представление, в котором указывается о незаконности и несправедливости приговора. Как утверждает прокурор, при разбирательстве дела в суде первой инстанции были допущены следующие нарушения закона.
1. Нарушены требования п. п. 2 - 4 ч. 2 ст. 333 УПК РФ, в соответствии с которыми присяжные заседатели не вправе высказывать свое мнение по рассматриваемому уголовному делу до обсуждения вопросов при вынесении вердикта; общаться с лицами, не входящими в состав суда, по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела; собирать сведения по уголовному делу вне судебного заседания. Председательствующий не отстранил присяжных заседателей, нарушивших указанные требования закона, от участия в деле, тем самым допустив нарушение требований ч. 4 ст. 333 УПК РФ. При этом прокурор утверждает, что адвокат Каврыжников И.О., осуществлявший защиту подсудимого Безрукова Д.Г., будучи отведенным судом от участия в рассмотрении данного уголовного дела, продолжал оказывать юридическую помощь Безрукову Д.Г., а после прений сторон и выступления подсудимых с последним словом, до вынесения вердикта, адвокат Каврыжников общался с тремя присяжными заседателями из основного состава - Б. под N 4, Г. под N 6, В. под N 9, а также одним из запасных присяжных заседателей - Л. по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела. В связи с внесудебным общением адвоката с присяжными заседателями, государственный обвинитель выражает сомнение в объективности и беспристрастности указанных присяжных заседателей; кроме того полагает, что в результате общения присяжных заседателей под N 4, N 6 и N 9 с защитником вся коллегия присяжных заседателей могла получить сведения, не исследованные в судебном заседании, что повлекло нарушение основных принципов судопроизводства с участием присяжных заседателей об объективности и беспристрастности принятия судебного решения и является основанием для отмены приговора, как вынесенного незаконным составом суда. Кроме того, как указывает автор апелляционного представления, в ходе проведенной после постановления приговора проверки выявилось, что в период судебного разбирательства присяжные заседатели общались между собой в социальной сети "Интернет", программе "ВотсАпп", в группе "Присяжные заседатели", и обсуждали между собой вопросы, связанные с рассмотрением данного уголовного дела, что также ставит под сомнение соблюдение ими указанных требований уголовно-процессуального закона.
2. При разбирательстве дела в суде были нарушены требования п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ, предусматривающего, что защитник не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он оказывает или ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им подозреваемого, обвиняемого. Как указывает государственный обвинитель, "не осуществив должной проверки", суд допустил к участию в деле в качестве защитника Безрукова Д.Г. адвоката Аскерова Т.Б., который ранее оказывал юридическую помощь другому лицу - свидетелю М., осужденному за пособничество в приобретении наркотических средств, интересы которого противоречат интересам Безрукова Д.Г. Тем самым, как считает прокурор, суд нарушил право Безрукова Д.Г. на защиту, поскольку участие защитника на стороне двух лиц, имеющих противоречивые интересы по делу, приравнивается к отсутствию защиты и признается существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Участие в деле защитника - адвоката Аскерова, по мнение государственного обвинителя привело к тому, что "отбор коллегии присяжных заседателей был произведен незаконным составом суда, что в свою очередь является в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора".
3. В ходе судебного разбирательства были нарушены требования ст. ст. 334 и 335 УПК РФ, предусматривающие, какие именно обстоятельства подлежат исследованию в присутствии присяжных заседателей. В обоснование своих доводов государственный обвинитель в апелляционном представлении цитирует слова и реплики, произнесенные в присутствии присяжных заседателей участниками процесса со стороны защиты: адвокатов Аскерова Т.Б., Гончарука А.Л., Каврыжникова И.О., Кривенко В.В., подсудимых Крысенко М.А., Безрукова Д.Г., Мадаминова А.С., свидетелей Б. Б., Н. Прокурор считает, что указанные им в апелляционном представлении заявления стороны защиты и свидетелей, систематическое обсуждение подсудимыми и их защитниками в присутствии присяжных заседателей вопросов, которые находятся за пределами их компетенции, в том числе о допустимости доказательств, а также, как указано в представлении, доведение до присяжных информации: о якобы имевшей место фальсификации протоколов следственных действий, стремление "опорочить" допустимые доказательства, негативная оценка и доведение процессуальных особенностей собирания доказательств органами предварительного расследования (о заключении Безруковым и К. досудебных соглашений), сообщение информации о личности ключевого свидетеля обвинения Д. - повлияло на существо принятого присяжными заседателями в совещательной комнате решения и привело к вынесению необъективного и незаконного вердикта. Прокурор обращает внимание на "крайне эмоциональное выступление" с последним словом подсудимого Безрукова Д.Г., который заплакал, что, как полагает государственный обвинитель, также не могло не оказать психологического воздействия на коллегию присяжных, десять из двенадцати членов которой были женщины. Как считает прокурор, действия председательствующего, который "не в полной мере руководствовался требованиями ст. 243 УПК РФ", не останавливал участников судопроизводства, допускавших незаконное воздействие на присяжных, своевременно не разъяснял присяжным последствия такого воздействия, создало предпосылки для оказания незаконного воздействия стороны защиты на коллегию присяжных заседателей. В напутственном слове председательствующий "не уделил необходимого внимания разъяснению присяжным заседателям обстоятельств, которые не должны ими учитываться при ответах на поставленные перед ними вопросы, ограничившись ссылкой на то, что вопросы о том, как проводилось предварительное следствие, данные о личности подсудимого, не должны учитываться при вынесении вердикта".
4. Содержащиеся в вопросном листе ответы присяжных заседателей носят неопределенный и противоречивый характер. При этом государственный обвинитель акцентирует внимание на ответы по вопросам N 8, 12, в которых "деяние признано доказанным без дополнительных условий (в том числе совершение преступления организованной группой по всем описанным признакам) противоречит ответам на вопросы N 9, 10, 13, 14 в отношении доказанности совершения указанных преступлений Мадаминовым и Крысенко как участников этой группы". Председательствующим не были приняты необходимые меры к тому, чтобы имеющиеся в вердикте неясности и противоречия были бы устранены, что также является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора.
5. Приговор суда, по мнению государственного обвинителя, является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного Мадаминову и Крысенко наказания. Как утверждает прокурор, при назначении подсудимым наказания судом были нарушены требования ст. 73 УК РФ; суд в достаточной мере не оценил характер и степень общественной опасности совершенных Мадаминовым и Крысенко преступлений, обстоятельства их совершения, в том числе активную роль в сбыте наркотических средств.
Прокурор также утверждает о необоснованном отклонении председательствующим поданных им, государственным обвинителем, замечаний на протокол судебного заседания.
В итоге государственный обвинитель просит приговор в отношении Безрукова, Мадаминова и Крысенко отменить, а уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе.
Защитником оправданного Безрукова Д.А. - адвокатом Кривенко В.В. поданы письменные возражения на апелляционное представление государственного обвинителя Орешиной Е.А., доводы которой защитник считает необоснованными и просит приговор оставить без изменения.
Проверив уголовное дело, Судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения апелляционного представления.
Часть 1 ст. 348 УПК РФ предусматривает, что оправдательный вердикт коллегии присяжных заседателей обязателен для председательствующего и влечет за собой постановление им оправдательного приговора.
В соответствии ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.
Оправдательный приговор также подлежит отмене, если при неясном и противоречивом вердикте председательствующий не указал присяжным заседателям на неясность и противоречивость вердикта и не предложил им вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист (ч. 2 ст. 389.25 УПК РФ).
Основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения (ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ).
Таких нарушений уголовно-процессуального закона судом первой инстанции по данному делу допущено не было.
Коллегия присяжных заседателей, как следует из протокола судебного заседания, была сформирована в порядке, предусмотренном ст. 328 УПК РФ.
Доводы государственного обвинителя о нарушении присяжными заседателями требований п. п. 2 - 4 ч. 2 ст. 333 УПК РФ не могут быть признаны обоснованными, поскольку судом не установлено, что присяжные заседатели, вошедшие в коллегию, высказывали свое мнение по рассматриваемому уголовному делу до обсуждения вопросов при вынесении вердикта, общались с лицами, не входящими в состав суда, по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела, либо собирали сведения по уголовному делу вне судебного заседания.
Заявленный государственным обвинителем отвод присяжным заседателям Б. Г. В. и Л. по тем основаниям, что они общались по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела с адвокатом Каврыжниковым И.О., ранее защищавшим подсудимого Безрукова Д.Г., председательствующим по делу судьей Г. был рассмотрен и обоснованно отклонен мотивированным постановлением от 31.05.2017 (т. 23 л.д. 59).
При этом судьей были выслушаны пояснения указанных присяжных заседателей и установлено, что общение с адвокатом происходило недалеко от здания краевого суда, и было связано с тем, что автомобиль одного из присяжных заседателей перекрыл выезд автомобилю, принадлежащему адвокату Каврыжникову. При этом присяжные заседатели не общались с адвокатом по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела.
Доказательств того, что общение присяжных заседателей с адвокатом происходило по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела, государственным обвинителем не представлено как суду первой инстанции, так и суду апелляционной инстанции.
Доводы прокурора о том, что адвокат Каврыжников И.О., осуществлявший защиту подсудимого Безрукова Д.Г., будучи отведенным судом от участия в рассмотрении данного уголовного дела, продолжал оказывать юридическую помощь Безрукову Д.Г., не являются основанием для отмены приговора.
Как видно из материалов дела, адвокат Каврыжников И.О., осуществлявший по соглашению с Безруковым Д.Г. его защиту в суде первой инстанции, по ходатайству государственного обвинителя был отведен от участия в деле на основании ст. 72 УПК РФ, поскольку, как посчитал председательствующий судья, адвокат Каврыжников не вправе был участвовать в производстве по уголовному делу, так как ранее оказывал юридическую помощь другому лицу - осуществлял защиту Б. (свидетеля по данному делу), который обвинялся в незаконном приобретении наркотических средств у Д., сбывавшего ему наркотические средства в составе организованной группы, в которую, по версии органов предварительного следствия, входил и Безруков (т. 22 л.д. 138 - 139).
Присутствие адвоката Каврыжникова после отвода в зале судебного заседания, как слушателя, в открытом судебном процессе, а также общение адвоката в следственном изоляторе с подсудимым Безруковым Д.Г. не является нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора.
Государственным обвинителем не предоставлено каких-либо доказательств того, что поведение адвоката Каврыжникова И.О. являлось противоправным и оказало незаконное воздействие на коллегию присяжных заседателей, вынесшую вердикт по данному делу.
Не могут быть признаны обоснованными доводы прокурора о том, что участие в деле адвоката Аскерова Т.Б. в качестве защитника Безрукова Д.Г. на стадии формирования коллегии присяжных заседателей было незаконным.
Никто из участников процесса в суде первой инстанции не сделал заявлений об отводе адвоката Аскерову Т.Б., как защитника Безрукова Д.Г.
По мнению государственного обвинителя, поскольку Аскеров Т.Б. ранее оказывал юридическую помощь другому лицу - свидетелю М. осужденному за пособничество в приобретении наркотических средств, интересы которого противоречат интересам Безрукова Д.Г., то он не вправе был участвовать в качестве защитника Безрукова.
В апелляционном представлении не раскрыто, в чем именно выражаются противоречия между интересами подсудимого Безрукова и свидетеля М.
Кроме того, необходимо учитывать, что закрепленное в п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ правило, предусматривающее отвод защитника в случае оказания им юридической помощи лицам, чьи интересы противоречат друг другу, является одной из гарантий реализации права на защиту лица (в данном случае подсудимого), поскольку направлено на исключение каких-либо действий со стороны защитника, которые могут прямо или косвенно способствовать неблагоприятному исходу для его подзащитного.
В данном случае не может идти речи о неблагоприятном исходе дела для Безрукова Д.Г., поскольку в отношении него постановлен оправдательный приговор.
Доводы государственного обвинителя, касающиеся допуска к участию в деле адвоката Аскерова Т.Б., сводятся к тому, что тем самым суд нарушил право Безрукова Д.Г. на защиту. Однако эти доводы не могут быть приняты во внимание еще и потому, что это обстоятельство, согласно ст. 389.25 УПК РФ, не являются основаниями для отмены оправдательного приговора.
Доводы государственного обвинителя о том, в ходе проведенной после постановления приговора проверки выявилось, что в период судебного разбирательства присяжные заседатели общались между собой в социальной сети "Интернет", и обсуждали между собой вопросы, связанные с рассмотрением данного уголовного дела, являются несостоятельными.
В суде первой инстанции стороной обвинения не было сделано каких-либо заявлений о том, что присяжные заседатели, вошедшие в коллегию присяжных, общались между собой в социальной сети "Интернет", и обсуждали между собой вопросы, связанные с рассмотрением данного уголовного дела.
Не представлено государственным обвинителем доказательств таких обстоятельств - общения присяжных заседателей по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела - и суду апелляционной инстанции.
Ссылка прокурора на "проведенную проверку" после постановления приговора, не может быть принята во внимание.
Как видно из приложенных к апелляционному представлению материалов, проведение так называемой "проверки о фактах неправомерных действий адвоката Каврыжникова И.О." было инициировано государственным обвинителем Орешиной Е.А. и заместителем прокурора прокуратуры Камчатского края Куликовым М.В., ранее утвердившим обвинительное заключение по данному уголовному делу, после того, как в отношении Безрукова и Мадаминова присяжными заседателями был вынесен оправдательный вердикт (т. 25 л.д. 72).
Кроме того, проведение проверки было поручено Следственному управлению Следственного Комитета РФ по Камчатскому краю, расследовавшему данное уголовное дело и направившему его в суд с обвинительным заключением для рассмотрения по существу.
Выводы следователя С. изложенные в вынесенном им постановлении от 29.06.2017 в отношении Каврыжникова И.О. "Об отказе в возбуждении уголовного дела", в которых указывается о фактах нарушения адвокатом Каврыжниковым, а также присяжными заседателями, вошедшими в коллегию, требований уголовно-процессуального закона, не могут быть приняты во внимание, поскольку они противоречат обстоятельствам, установленным судом первой инстанции - Камчатским краевым судом, при рассмотрении уголовного дела по существу, а также выводам, сделанным Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации при проверке апелляционного представления, поданного государственным обвинителем Орешиной Е.А. на приговор суда.
Необоснованным является утверждение государственного обвинителя о нарушении судом требований ст. ст. 334 и 335 УПК РФ.
Как видно из протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей исследовались только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ, а присяжные заседатели разрешали только вопросы, которые предусмотрены п. п. 1, 2 и 4 части первой ст. 299 УПК РФ и были сформулированы в вопросном листе.
Адвокаты Аскеров Т.Б., Гончарук А.Л., Каврыжников И.О., Кривенко В.В., подсудимые Крысенко М.А., Безруков Д.Г., Мадаминов А.С., а также свидетели Б. Б. и Н. реплики и высказывания которых государственный обвинитель цитирует в апелляционном представлении, в ходе судебного разбирательства дела в присутствии присяжных заседателей не допускали нарушений закона, а также не делали умышленных заявлений и не произносили высказываний, которые можно было бы расценить как незаконное воздействие на присяжных заседателей.
Председательствующим судьей прерывались выступления участников процесса в тех случаях, когда ими затрагивались обстоятельства, не относящиеся к существу рассматриваемого уголовного дела или не подлежащие исследованию с участием присяжных заседателей в силу ст. 334 УПК РФ.
Прения сторон были проведены в соответствии со ст. ст. 292, 336 УПК РФ, в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.
Вопреки доводам представления, в прениях подсудимый Безруков, его защитник, а также защитники подсудимых Мадаминова и Крысенко, как и государственный обвинитель, анализировали собранные по делу доказательства, которые были признаны судом допустимыми и исследовались в судебном заседании.
Председательствующий обоснованно, во избежание оказания на присяжных заседателей негативного воздействия, своевременно реагировал на поведение участников процесса, когда они пытались довести до присяжных заседателей информацию, не подлежащую исследованию в их присутствии, прервал выступления сторон - государственного обвинителя, и стороны защиты, когда они касались процедурных вопросов (процессуальных действий), или затрагивали вопросы, не относящиеся к компетенции присяжных заседателей (т. 24 л.д. 208, 222, 225, 228, 231, 239, 240).
При этом председательствующий каждый раз в таких случаях обращал внимание коллегии присяжных заседателей на то, чтобы они не учитывали данные высказывания сторон при вынесении вердикта.
Поскольку председательствующий не позволял сторонам доводить до присяжных информацию, не подлежащую исследованию с их участием, и своевременно пресекал такие высказывания участников процесса, не имеющие отношения к существу дела, при этом разъяснял присяжным заседателям положения закона, в соответствии с которыми они не должны были принимать во внимание данные, установление которых не входит в их компетенцию, то нельзя утверждать о том, что эта информация повлияла или могла повлиять на вынесение присяжными заседателями законного и обоснованного вердикта.
Из протокола судебного заседания видно, что Безруков и защитники в прениях, с учетом особенностей данного уголовного дела и предъявленного подсудимым обвинения, высказали свои аргументы в защиту Безрукова, Мадаминова и Крысенко, и дали свою оценку представленным стороной обвинения доказательствам.
Речи защитников подсудимых в прениях представляли собой лишь оценку доказательств и суждения о недоказанности предъявленного Безрукову, Мадаминову и Крысенко обвинения в том виде, в каком оно было представлено органами предварительного следствия. Эти доводы сторона защиты вправе была довести до присяжных заседателей.
В данном случае участники процесса, как в ходе судебного следствия, так и в прениях сторон не нарушали требований ст. ст. 252, 334, 335 УПК РФ.
Стремление стороны защиты, в рамках предусмотренной законом процедуры, сформировать у присяжных заседателей мнение о недостаточности представленных обвинением доказательств виновности подсудимых, оспаривание достоверности того или иного доказательства, а также выражение несогласия с позицией государственного обвинителя, нельзя расценивать как оказание незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей, поскольку такое поведение является способом реализации права подсудимого на защиту от предъявленного обвинения в состязательном процессе.
Как следует из протокола судебного заседания, в прениях стороны давали собственную оценку исследованным доказательствам, не затрагивая при этом вопросов их допустимости.
Кроме того, в апелляционном представлении государственным обвинителем не приведено конкретных сведений, подтверждающих довод о том, что сторона защиты, выступая в прениях, искажала содержание исследованных в судебном заседании доказательств.
Подсудимый Безруков Д.Г., выступая с последним словом, также не оказывал на присяжных заседателей незаконное воздействие и не доводил до них информацию, не подлежащую исследованию в присутствии присяжных заседателей. То обстоятельство, что при произнесении последнего слова он заплакал, на что обращается внимание в апелляционном представлении, нельзя расценивать как незаконное воздействие на присяжных заседателей.
Доводы государственного обвинителя о том, что вопросы перед присяжными заседателями были поставлены в непонятной для них формулировке, а вердикт коллегии присяжных заседателей по своему содержанию противоречив - неосновательны.
Из материалов уголовного дела видно, что вопросный лист был сформулирован председательствующим после его обсуждения сторонами.
Содержание вопросов, поставленных перед присяжными заседателями, соответствует требованиям ст. 339 УПК РФ.
О наличии каких-либо неясностей в вопросном листе, по которым бы они хотели получить разъяснения от председательствующего, присяжные заседатели не заявляли.
Противоречий, в том числе и по вопросам, на которые акцентируется внимание в апелляционном представлении, вердикт присяжных заседателей не содержит; ответы присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы не вызывают сомнений в их ясности.
Содержание напутственного слова, с которым председательствующий обратился к присяжным заседателям перед удалением их в совещательную комнату для вынесения вердикта, соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ.
Вопреки содержащемуся в апелляционном представлении утверждению, при произнесении напутственного слова председательствующий обратил внимание присяжных заседателей на то, что они не должны учитывать при вынесении вердикта информацию, не относящуюся к их компетенции, по поводу которой в ходе судебного следствия и прений сторонам председательствующим делались соответствующие замечания (т. 23 л.д. 40 - 41).
Как следует из протокола судебного заседания, председательствующий разъяснял участникам процесса дополнительные права в суде с участием присяжных заседателей, в том числе право высказывать возражения в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения им принципа объективности и беспристрастности.
В данном случае таких возражений, в связи с содержанием напутственного слова председательствующего, от государственного обвинителя, не последовало.
Наказание Мадаминову А.С. и Крысенко М.А. назначено судом в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60, 73 УК РФ.
Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимых, судом не установлено.
При назначении наказания Мадаминову и Крысенко суд учел ряд смягчающих обстоятельств, указанных в приговоре, в том числе их активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, наличие у Мадаминова малолетнего ребенка.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей Мадаминов и Крысенко признаны заслуживающими снисхождения.
С учетом всех имеющихся в деле сведений о личностях подсудимых, в том числе их положительных характеристик, раскаяния в содеянном, времени, прошедшего после совершения преступлений, в течение которого Мадаминов и Крысенко не совершали деяний, запрещенных уголовным законом, влияния назначенного наказания на условия жизни семьи Мадаминова, суд пришел к обоснованному выводу, что исправление Мадаминова и Крысенко возможно без реального отбытия наказания в виде лишения свободы, с применением ст. 73 УК РФ, условно.
Вопреки утверждению государственного обвинителя, при назначении подсудимым наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенных Мадаминовым и Крысенко преступлений, обстоятельства их совершения, в том числе роли каждого из них при совершении преступлений.
Оснований для признания назначенного подсудимым наказания несправедливым вследствие его чрезмерной мягкости Судебная коллегия не усматривает.
Имеющийся в деле протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. ст. 259 и 353 УПК РФ.
Замечания государственного обвинителя на протокол судебного заседания председательствующим судьей были рассмотрены в соответствии со ст. 260 УПК РФ, и по результатам их рассмотрения вынесено судебное постановление от 30.06.2017, которое является законным, обоснованным и мотивированным.
С учетом изложенного, апелляционное представление удовлетворению не подлежит, поскольку постановленный в отношении Безрукова, Мадаминова и Крысенко приговор является законным, обоснованным и справедливым.
Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Камчатского краевого суда с участием присяжных заседателей от 22 июня 2017 г. в отношении Безрукова Д.Г. Мадаминова А.С. и Крысенко < ... > .А. оставить без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя - без удовлетворения.