ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 6 февраля 2018 г. N 92-АПУ18-1сп
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе председательствующего судьи Иванова Г.П., судей Боровикова В.П., Зеленина С.Р.,
с участием адвоката Хаваа С-М.Г., потерпевшей С. прокурора Полеводова С.Н. при секретаре Ивановой А.А. рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные представление государственного обвинителя Чодуй И.М. и жалобы потерпевших С. и С. на приговор Верховного Суда Республики Тыва с участием присяжных заседателей от 27 сентября 2017 года, которым
ОРТЕН-ООЛ Шолбан Алексеевич, < ... > несудимый,
оправдан по п. п. "а", "и" ч. 2 ст. 105 УК РФ в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ ввиду его непричастности к совершению преступления.
За оправданным признано право на реабилитацию и ему разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.
Приговором разрешен вопрос о процессуальных издержках и определена судьба вещественных доказательств.
Заслушав доклад судьи Боровикова В.П., объяснения адвоката Хаваа С-М.Г., возражавшего против удовлетворения апелляционных представления и жалоб, выступления прокурора Полеводова С.Н., потерпевшей С. полагавших приговор отменить по доводам апелляционных представления, жалоб и дело направить на новое судебное разбирательство, Судебная коллегия
установила:
органами предварительного следствия Ортен-оол Ш.А. обвинялся в убийстве О. из хулиганских побуждений и С. на почве личных неприязненных отношений.
Преступление совершено 12 июля 2016 года в г. Шагонаре Улуг-Хемского района Республики Тыва при указанных в обвинительном заключении обстоятельствах.
Коллегия присяжных заседателей признала доказанным деяние. Однако она дала отрицательный ответ на второй основной вопрос, а поэтому суд оправдал Ортен-оола Ш.А. ввиду его непричастности к совершению преступления.
В апелляционном представлении государственный обвинитель Чодуй И.М. ставит вопрос об отмене оправдательного приговора в отношении Ортен-оола Ш.А. ввиду нарушения уголовно-процессуального закона и о направлении уголовного дела на новое судебное разбирательство.
По мнению автора апелляционного представления, в суде с участием присяжных заседателей не были соблюдены требования ст. 334 - 336 УПК РФ.
В ходе судебных прений сторон защитник постоянно ставил под сомнение допустимость доказательств, представленных стороной обвинения.
В частности, ссылаясь на показания свидетеля О. на глазах которой произошло убийство ее матери О. защитник заявил о неспособности данного свидетеля правильно воспринимать события и давать о них показания на том основании, что О. не умеет ни писать, ни читать. При этом защитник выразил недоумение по этому поводу, заявив о том, что непонятно, каким образом она допрашивалась, если не умеет читать и писать.
Аналогичные высказывания в прениях допускал подсудимый.
Однако председательствующий не сделал им замечание и не обратился к присяжным заседателям с разъяснениями о том, чтобы они не принимали во внимание подобные высказывания при вынесении вердикта.
Также в апелляционном представлении речь идет об обвинении защитником свидетеля М. в даче ложных показаний в присутствии присяжных заседателей. В прениях защитник заявил, что М. - сотрудник полиции, следовательно, заинтересован в осуждении Ортен-оола Ш.А.
Государственный обвинитель Чодуй И.М. полагает, что защитник ссылался на доказательства, которые не исследовались в судебном заседании, в связи с чем делал выводы, не основанные на фактических данных, они носили предположительный характер.
Об этом свидетельствует заявление защитника о невиновности Ортен-оола Ш.А. в убийстве двух человек. Вместе с тем защитник сообщил, что "человек не может после убийства двух лиц спокойно лечь спать, потому что так не бывает", "на практике обычно человеку требуется выход энергии". Такие заявления защитник допускал неоднократно.
Защитник высказал предположение о том, что у Ортен-оола Ш.А. не было ножа, потому что за те несколько дней, в течение которых он распивал спиртное с Ч. и Б. "они бы увидели этот нож". Он же утверждал, что при нанесении ножевых ранений артериальная кровь, учитывая давление, обязательно должна была попасть на одежду Ортен-оола Ш.А., о чем "мы все знаем".
Оспаривая доказательства, подтверждающие причастность Ортен-оола Ш.А. к убийству С. защитник "снова предложил усомниться в них (следует понимать - в доказательствах), когда говорил о потерпевшем, заявив ни на чем не основанное утверждение, что человек один не может распивать спиртное".
Председательствующий постоянно прерывал речь защитника, но при этом он не обращался к присяжным заседателям с разъяснениями о том, чтобы они не принимали во внимание изложенные выше заявления защитника при вынесении вердикта.
Интенсивность и систематичность допущенных защитником нарушений уголовно-процессуального закона не могли не повлиять на вынесение оправдательного вердикта.
Кроме того, в апелляционном представлении указано на нарушение ч. 1 ст. 332, ст. 341, ч. 3 ст. 345 УПК РФ во время совещания присяжных заседателей, которые "...несерьезно отнеслись к своим обязанностям, к вынесению вердикта, без должного внимания к представленным фактам", о чем свидетельствуют следующие обстоятельства.
Не достигнув единодушного решения на поставленные вопросы, присяжные заседатели вышли из совещательной комнаты через один час тринадцать минут. При этом ответы были противоречивыми. Несмотря на неоднократные разъяснения, впоследствии коллегия присяжных заседателей также принимала противоречивые решения. Данные обстоятельства повлияли на вынесение незаконного, необоснованного и несправедливого вердикта.
Всякий раз старшина присяжных заседателей О. высказывала недовольство требованием председательствующего вернуться в совещательную комнату и устранить допущенные нарушения ч. ч. 1 и 8 ст. 343 УПК РФ.
В то же время "старшина присяжных заседателей заявляла претензии по поводу вынужденного, по ее мнению, без перерыва, чрезмерно длительного совещания присяжных заседателей".
Старшина присяжных заседателей сообщила, что они вынуждены принимать решение без обеда.
Вместе с тем она заявила, что могли бы принести чай и обеспечить их обедом во время совещания.
При таких обстоятельствах государственный обвинитель Чодуй И.М. полагает, что присяжные заседатели невнимательно слушали напутственное слово председательствующего, вердикт выносился в стесненных условиях, в спешке.
В апелляционном представлении государственный обвинитель также ссылается на нарушение тайны совещания присяжных заседателей, выразившееся в том, что при выходе из совещательной комнаты в первый раз (присяжные заседатели удалялись в совещательную комнату четыре раза) старшина присяжных заседателей кивнула родственникам подсудимого и сделала утвердительный жест руками, в которых держала вопросный лист. На данное обстоятельство было обращено внимание со стороны государственного обвинителя и потерпевшей С. Поведение старшины присяжных заседателей свидетельствовало о факте ее общения с родственниками подсудимого и о наличии сомнений в объективности коллегии присяжных заседателей, ее способности вынести по делу справедливое решение.
Несмотря на заявленный старшине присяжных заседателей отвод, которая категорически отрицала факт общения с родственниками подсудимого, председательствующий отказал государственному обвинителю в удовлетворении ходатайства о роспуске коллегии присяжных заседателей, сославшись на невозможность принятия такого решения на данной стадии.
В нарушение ч. 3 ст. 345 УПК РФ при провозглашении вердикта старшина присяжных заседателей не огласила полностью ответы присяжных заседателей на поставленные вопросы. Не были оглашены результаты голосования присяжных заседателей, за старшину присяжных заседателей это сделал председательствующий.
Автор апелляционного представления также указала, что были и другие формы воздействия стороны защиты на присяжных заседателей.
Во время судебного разбирательства (в период допроса свидетеля Ч.) мать подсудимого демонстративно сидела в позе молящейся с целью вызвать сочувствие к подсудимому. Несмотря на замечание председательствующего, она пыталась повторить этот жест в присутствии присяжных заседателей и в день вынесения вердикта.
Вместе с тем в апелляционном представлении сделан акцент на то, что по делу есть достаточные доказательства, подтверждающие виновность Ортен-оола Ш.А. в убийстве двух человек, которое было совершено в присутствии двух очевидцев.
На последнее обстоятельство указали потерпевшие С. и С. в своих апелляционных жалобах.
Они просят отменить приговор и направить дело на новое судебное разбирательство.
В дополнениях к апелляционной жалобе потерпевшая С. также сослалась на нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные в ходе судебного разбирательства, аналогичные тем, на которые указано в апелляционном представлении.
В возражениях на апелляционное представление адвокат Хаваа С-М.Г. приводит суждения относительно несостоятельности позиции его автора.
При этом защитник анализирует показания свидетелей О. и Ч., данные в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, а также заключения судебных экспертиз и указывает, что в судебных прениях сторон он делал соответствующие выводы (на них указано в апелляционном представлении), которые основывал на анализе исследованных в присутствии присяжных заседателей доказательств.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, а также возражения на апелляционное представление, Судебная коллегия считает необходимым приговор оставить без изменения, апелляционные представление и жалобы - без удовлетворения.
Согласно ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые в том числе повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов (с учетом доводов апелляционных представления и жалоб).
Таких нарушений уголовно-процессуального закона авторами апелляционных представления и жалоб не приведено.
Доводы апелляционных представления и жалоб не основаны на фактических данных и законе, а приведенные суждения носят произвольный характер.
В соответствии с ч. 1 ст. 15 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон.
Согласно ч. 2 ст. 15 УПК РФ функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга.
Полномочия защитника предусмотрены в ст. 53 УПК РФ, исходя из которых - в соответствии со ст. 292 УПК РФ - адвокат не только вправе, но и обязан анализировать исследованные в суде первой инстанции доказательства и давать им соответствующую оценку, которая, соответственно, не будет совпадать с позицией стороны обвинения.
Одновременно необходимо отметить, что автор апелляционного представления в своих суждениях производит подмену понятий, когда утверждает, что защитник основал свои выводы на не исследованных в суде доказательствах.
Действительно, как усматривается из протокола судебного заседания - с учетом рассмотренных на него замечаний, поданных государственным обвинителем, - в судебных прениях сторон адвокат Хаваа С-М.Г. высказался о потерпевшем С. заявив, в частности, о том, что человек один не может распивать спиртное.
Далее защитник указал, что "у каждого человека имеется артериальное давление и при нанесении ножевых ранений кровь под давлением выплескивается наружу...". Его речь была прервана председательствующим, который обратился к присяжным заседателям с соответствующей просьбой, сообщив при этом, что вывод защитника основан на предположениях.
Продолжая выступать в прениях, защитник, анализируя показания своего подзащитного и свидетелей Ч. Б. и выводы судмедэксперта в отношении Ортен-оола Ш.А., сделал вывод, что "...последний в силу физических данных не мог держать нож, во время убийства у Ортен-оола Ш.А. не было ножа, так как если бы он был у него, то нож заметили бы свидетели, но они об этом не говорили".
В этом случае председательствующий также прервал речь защитника, указав, что не следует высказывать предположения, необходимо исходить из исследованных в суде доказательств.
В судебных прениях защитник, сославшись на показания свидетеля Ч. указал, что, как следует из показаний данного свидетеля, "...человек, который убил двух граждан, приходит спокойно, без какого-либо шума ложится спать. Это на практике обычно так...".
Его речь вновь была прервана. Председательствующий в очередной раз разъяснил защитнику, что свои выводы необходимо делать на основании исследованных доказательств.
Оценив показания свидетелей Ч. и М., защитник указал, что "...человек, который убил двух граждан, не может себя вести спокойно, то есть спокойно прийти домой к малознакомому человеку, он не шумел и не скандалил, не выяснял отношения с Ч. не искал спиртного, чтобы заглушить свои эмоции. Обычно после совершения тяжкого преступления люди стараются уехать...".
Председательствующий прервал речь защитника и указал, что не нужно говорить о предположениях.
В конце своего выступления защитник, оценивая показания свидетеля О. указал на их противоречивость, заявив при этом, что в суде она не может говорить, но подтверждает свои показания, данные в ходе предварительного следствия. Вместе с тем свидетель пояснила, что не умеет ни писать, ни читать.
По поводу этого защитник выразил недоумение, сообщив, что непонятно, каким образом она давала показания.
Председательствующий предупредил защитника, чтобы он не касался процессуальных вопросов (т. 5 л.д. 190 - 194, 224 - 226).
Судебная коллегия считает, что изложенная выше информация, зафиксированная в протоколе судебного заседания, свидетельствует о том, что в судебных прениях адвокат Хаваа С-М.Г. анализировал, оценивал исследованные с участием присяжных заседателей допустимые доказательства и на их основе делал собственные выводы о несостоятельности позиции стороны обвинения и недоказанности вины Ортен-оола Ш.А. в убийстве двух человек. Председательствующий неправомерно прерывал речь защитника и указывал на предположительный характер его выводов.
В напутственном слове председательствующий разъяснил в том числе правила оценки доказательств, в частности о том, что приговор не может основываться на предположениях.
В совещательной комнате (при вынесении вердикта) - с учетом положений ст. 17, 88 и 334 УПК РФ - присяжные заседатели, наряду с другими вопросами, анализируют, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению. Они же делают выводы о доказанности либо недоказанности определенных обстоятельств предъявленного обвинения. Только они сами могут прийти к выводу, какие обстоятельства основаны на предположениях.
Председательствующий не вправе вмешиваться в разрешение данного вопроса, его действия свидетельствуют о некотором ограничении полномочий защитника (оспаривается оправдательный приговор), однако данное обстоятельство не ставит под сомнение законность приговора.
Не имеет никакого отношения к вынесению оправдательного вердикта "поза молящейся", в которой находилась мать подсудимого в период допроса свидетеля Ч. Подобное собственное восприятие государственным обвинителем создавшейся ситуации (поза со сложенными руками), которая сделала заявление о недопустимости нахождения матери подсудимого "в молитвенной позе", необоснованно было расценено председательствующим аналогичным образом. Он же неправомерно сделал замечание матери подсудимого, потребовав от нее убрать руки, заявив при этом, что так нельзя делать, это может быть расценено как оказание незаконного воздействия на присяжных заседателей.
Несостоятельной является также ссылка государственного обвинителя и потерпевшей С. в обоснование необходимости отмены оправдательного приговора на совершение Ортен-оолом Ш.А. убийства двух человек в присутствии свидетелей О. и Ч.
Данный довод противоречит положениям ст. 389.25 УПК РФ.
Ни на чем не основано утверждение государственного обвинителя о том, что присяжные заседатели "...несерьезно отнеслись к своим обязанностям, к вынесению вердикта, без должного внимания к представленным фактам".
Из протокола судебного заседания усматривается, что 26 сентября 2017 года в 11 часов 33 минуты присяжные заседатели удалились в совещательную комнату для вынесения вердикта, откуда возвратились в зал судебного заседания в тот же день в 12 часов 46 минут.
Председательствующий обратил внимание присяжных заседателей на то, что ответы на поставленные вопросы не были единодушными, а поэтому им следует возвратиться в совещательную комнату, что произошло в 12 часов 50 минут.
Из совещательной комнаты они вышли в 15 часов 45 минут.
Впоследствии председательствующий еще дважды предлагал присяжным заседателям вернуться в совещательную комнату для выполнения требований ч. 8 ст. 343 УПК РФ, в которой указано, что в случае, если ответ на предыдущий вопрос исключает необходимость отвечать на последующий вопрос, старшина с согласия большинства присяжных заседателей вписывает после него слова "без ответа".
Вердикт был провозглашен старшиной присяжных заседателей в 17 часов 05 минут.
После провозглашения вердикта он был передан председательствующему, который огласил результаты голосования на второй и шестой основные вопросы, свидетельствующие о недоказанности причастности подсудимого к убийству потерпевших.
Изложенные выше обстоятельства опровергают довод апелляционного представления о непровозглашении старшиной присяжных заседателей вердикта в полном объеме.
По делу нет достоверных данных, подтверждающих какое-либо внепроцессуальное общение старшины присяжных заседателей с родственниками подсудимого.
Когда присяжные заседатели в очередной раз возвратились из совещательной комнаты, потерпевшая С. заявила о том, что старшина присяжных заседателей при возвращении в зал судебного заседания несла в руках вердикт и кивнула головой в сторону, где находились родственники подсудимого.
На это обстоятельство в судебном заседании указала государственный обвинитель, заявив, что она тоже обратила внимание на то, как себя вела старшина присяжных заседателей, которая "кивнула в сторону, где все сидят".
При этом государственный обвинитель высказала свое подозрение в том, что "...присяжные заседатели имели контакты со стороной подсудимого, в связи с этим и кивок, иначе она не может это трактовать".
Приведенные выше обстоятельства свидетельствуют о несостоятельности утверждений государственного обвинителя и потерпевшей С.
Судебная коллегия также учитывает, что старшина присяжных заседателей (этот вопрос исследовался в судебном заседании) категорически отрицала какую-либо связь с родственниками подсудимого.
Нельзя оставлять без внимания и то обстоятельство, что потерпевшая и государственный обвинитель сделали соответствующее заявление тогда, когда вердикт был принят, но не провозглашен.
Возвращая присяжных заседателей в очередной раз в совещательную комнату, председательствующий неоднократно разъяснял, что если дан отрицательный ответ на какой-либо основной вопрос, что исключает необходимость отвечать на следующий вопрос, старшина присяжных заседателей с согласия большинства вписывает в него слова "без ответа".
При таких обстоятельствах необходимо полагать, что участники уголовного процесса осознавали характер принятых коллегией присяжных заседателей решений.
Поэтому Судебная коллегия считает, что председательствующий обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для высвобождения старшины присяжных заседателей из процесса и о роспуске коллегии присяжных заседателей.
Заявление старшины присяжных заседателей о том, что они длительное время находятся в совещательной комнате, следовало бы организовать прием пищи, никоим образом не связано с вынесением оправдательного вердикта. Данное заявление прозвучало перед провозглашением вердикта.
Судебная коллегия считает, что приговор соответствует ст. 297 УПК РФ и является законным, обоснованным и справедливым.
Руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.25, 389.28 и 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Верховного Суда Республики Тыва с участием присяжных заседателей от 27 сентября 2017 года в отношении Ортен-оола Шолбана Алексеевича оставить без изменения, апелляционные представление и жалобы - без удовлетворения.