ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 5 декабря 2017 г. N 49-АПУ17-14СП
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Безуглого Н.П.,
судей Таратуты И.В. и Климова А.Н.
при секретаре Семеновой Т.Е.,
с участием прокурора Телешевой-Курицкой Н.А.,
потерпевших С. и Р.
оправданного Гареева В.К. и его защитников - адвокатов Ахмадишина Р.Р. и Ибрагимова Д.Г.,
рассмотрела в судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Бакировой А.Р., апелляционные жалобы потерпевших Р. и С. на приговор Верховного суда Республики Башкортостан от 24 августа 2017 года, постановленный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, по которому
Гареев Виль Кимович, < ... > несудимый,
осужден:
- по ч. 1 ст. 112 УК РФ к 1 году ограничения свободы, от наказания освобожден на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, ввиду истечения сроков давности уголовного преследования;
- по ч. 1 ст. 166 УК РФ к 10 месяцам ограничения свободы, от наказания освобожден на основании п. 4 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года N 6576-6 ГД "Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов", п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ вследствие акта амнистии, со снятием с него судимости;
оправдан по п. п. "а", "к" ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167, п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ за непричастностью к совершению преступлений, с признанием за ним права на реабилитацию, предусмотренного ст. ст. 133 - 138 УПК РФ.
Постановлено снять арест с принадлежащего Гарееву имущества, в удовлетворении гражданского иска потерпевшей Р. о возмещении вреда - отказать.
На основании ч. 3 ст. 306 УПК РФ, материалы уголовного дела и вещественные доказательства в части совершения преступлений, предусмотренных п. п. "а", "к" ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167, п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ, направлены Руководителю Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Башкортостан для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
По делу решена судьба вещественных доказательств.
Заслушав доклад судьи Таратуты И.В., выслушав прокурора Телешеву-Курицкую Н.А., потерпевших Р. и С. просивших об отмене приговора, адвокатов Ахмадишина Р.Р. и Ибрагимова Д.Г., а также оправданного Гареева В.К., просивших об оставлении приговора без изменения, Судебная коллегия
установила:
Вердиктом коллегии присяжных заседателей Гареев признан виновным и осужден за неправомерное завладение автомобилем, принадлежавшим потерпевшему А. и за причинение вреда здоровью средней тяжести потерпевшему А.
Преступления совершены в период со 2 по 4 мая 2013 года и 22 февраля 2015 года, соответственно, в д. < ... > Иглинского района Республики Башкортостан при обстоятельствах, указанных в приговоре.
Органами предварительного следствия Гарееву было предъявлено обвинение в совершении убийства двух лиц: потерпевшего Р., а также потерпевшего С. с целью скрыть убийство Р.; в умышленном уничтожении и повреждении имущества, принадлежавшего потерпевшим Р. и Р. совершенных путем поджога; а также в краже имущества, принадлежавшего потерпевшему А. совершенной с причинением значительного ущерба гражданину, с незаконным проникновением в жилище.
Преступления были совершены в период со 2 по 4 мая 2013 года и 22 февраля 2015 года в д. < ... > Иглинского района Республики Башкортостан при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
Вердиктом коллегии присяжных заседателей Гареев оправдан по предъявленному ему обвинению по данным преступлениям за непричастностью к их совершению.
В апелляционной жалобе потерпевший С. не соглашается с приговором, просит приговор отменить в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, допущенными судом, а дело направить на новое судебное рассмотрение. Указывает на то, что 18 мая 2017 года он принимал участие в судебном заседании и был допрошен сторонами, после чего в связи с занятостью на работе попросил суд продолжить исследование доказательств без его (С.) участия, о чем написал заявление. При этом он выразил желание участвовать в рассмотрении дела со стадии судебных прений и попросил суд заблаговременно уведомить его об этом, однако суд о дне проведения указанной стадии его не известил, чем лишил права на доступ к правосудию, в том числе права на выступление в прениях сторон и на формирование вопросного листа, что в итоге повлияло на исход дела. Полагает, что данное нарушение судом уголовно-процессуального закона влечет за собой отмену приговора.
В апелляционной жалобе потерпевшая Р. также не соглашается с приговором, просит его отменить в связи с нарушением судом уголовно-процессуального закона, а дело направить на новое судебное рассмотрение. Настаивает на том, что судебные прения, в нарушение уголовно-процессуального закона, прошли без участия потерпевшего С.; что на протяжении всего процесса присяжные заседатели вовлекались в исследование вопросов, не входящих в их компетенцию; что сторона защиты, применяя многочисленные незаконные приемы, оказала давление на присяжных заседателей, в частности, довела до присяжных заседателей отрицательную характеристику личности потерпевшего Р. допускала выкрики и фразы о том, что свидетели обвинения находились во власти правоохранительных органов и в связи с этим в ходе предварительного расследования давали ложные показания; что при этом защитники выясняли вопросы о причастности к преступлениям, инкриминируемым Гарееву, других лиц, говорили, что расследование велось незаконными методами, и что следователи при проведении следственных действий нарушали уголовно-процессуальный закон. Отмечает, что в ходе прений сторона защиты искажала содержание исследованных в судебном заседании доказательств; что адвокат Ахмадишин в своем выступлении приводил нормы права, касался процессуальных вопросов, оценка которых не входила в полномочия присяжных заседателей, вводил последних в заблуждение и стремился вызвать у них сочувствие к подсудимому; что в последнем слове подсудимый Гареев сказал присяжным заседателям, что в ходе предварительного расследования был согласен пройти проверку с использованием полиграфа, что свидетель Г. отказался от такой проверки, хотя, в действительности, в ходе предварительного расследования все было наоборот; что на все нарушения закона председательствующий не всегда реагировала, а в некоторых случаях позволяла стороне защиты выходить за рамки закона.
В апелляционном представлении государственный обвинитель Бакирова А.Р. выражает несогласие с приговором ввиду существенного нарушения судом уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела.
Подробно приводя высказывания и выдержки из речей стороны защиты, автор представления полагает, что в процессе судебного разбирательства, а также при выступлении сторон в прениях, подсудимым Гареевым и его защитниками до сведения присяжных заседателей неоднократно доводилась информация, которая могла повлиять на формирование мнения коллегии присяжных заседателей, в частности, об оказании давления на стадии предварительного расследования на свидетелей, о недостоверности оглашенных показаний свидетелей и потерпевшего А., о предположительных и вероятностных выводах экспертов, и в целом, о неполноте предварительного расследования, при этом председательствующий не во всех случаях реагировала замечаниями в адрес стороны защиты. Полагает, что указанные нарушения уголовно-процессуального *** оказали влияние на свободу оценки доказательств присяжными заседателями. Также отмечает, что в напутственном слове председательствующий недостаточно правильно и полно обратила внимание присяжных на все исследованные в судебном заседании доказательства и на указанные выше нарушения закона.
Так, сторона защиты допускала выражения и суждения, которые свидетельствовали о причастности к преступлениям, инкриминируемым Гарееву, других лиц; касалась обстоятельств предварительного расследования, которые не подлежали исследованию в присутствии присяжных заседателей; довела до сведения присяжных заседателей негативную характеристику личности потерпевшего Р., в частности, то, что последний употреблял спиртные напитки; указывала о применении в отношении свидетелей недозволенных методов ведения следствия; опорочивала показания потерпевших, свидетелей, а также заключения экспертов, касающиеся причины смерти потерпевших; в прениях приводила примеры зарубежной судебной практики с участием присяжных заседателей; ссылалась на доказательства, в частности, на фотографии, которые не были исследованы в присутствии присяжных заседателей; искажала смысл исследованных перед присяжными заседателями доказательств, в том числе заключения биологической экспертизы относительно отсутствия крови потерпевших на одежде Гареева, в которой тот находился в день совершения убийства потерпевших.
Кроме этого, в напутственном слове председательствующий не привела показания свидетеля Ш., данные им как в судебном заседании, так и в ходе предварительного расследования, и показания свидетеля Г., данные им в ходе предварительного расследования, относительно времени и места, когда и где они видели Гареева в день убийства потерпевших; не напомнила об исследованной справке Башкирского управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды относительно отсутствия каких-либо осадков 22 февраля 2016 года; не полностью привела показания свидетелей М., М., Н. относительно того, когда именно они видели Гареева, и что говорил им последний на следующий день.
В заключение представления его автор просит отменить приговор, а дело направить на новое судебное рассмотрение.
В возражениях на апелляционное представление и апелляционные жалобы адвокат Ахмадишин Р.Р. просит оставить приговор без изменения, а представление и жалобы - без удовлетворения.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, а также возражений на них, Судебная коллегия полагает, что приговор, постановленный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, вынесенный в отношении Гареева, подлежит отмене по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 389.27 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, являются основания, предусмотренные пунктами 2 - 4 ст. 389.15 настоящего Кодекса, а именно: существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора.
Особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей определены ст. 335 УПК РФ, в соответствии с требованиями которой в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.
В соответствии с указанными положениями, сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей, обсуждать вопросы, связанные с применением права, либо вопросы процессуального характера, в том числе, о недопустимости доказательств, нарушении УПК РФ при получении доказательств, их истребовании, вызове дополнительных свидетелей и др., задавать наводящие вопросы, в какой-либо форме оценивать доказательства во время судебного следствия, выяснять вопросы о возможной причастности к преступлению иных лиц, не являющихся подсудимыми по рассматриваемому делу, ссылаться в обоснование своей позиции на не исследованные в присутствии присяжных заседателей доказательства, на недопустимые доказательства и иное.
Прения сторон в суде присяжных заседателей проводятся в соответствии со ст. ст. 292, 336 УПК РФ с учетом особенностей рассмотрения дела по данной форме судопроизводства и лишь в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.
В соответствии с положениями ст. 340 УПК РФ, при произнесении напутственного слова председательствующий, среди других требований данной статьи, напоминает об исследованных в суде доказательствах, как уличающих подсудимого, так и оправдывающих его; о не принятии во внимание тех высказываний, допущенных сторонами в ходе судебного следствия и прений, на что он обращал внимание ранее.
Между тем, названные требования закона при рассмотрении данного уголовного дела председательствующим не были соблюдены.
Как следует из протокола судебного заседания, в ходе судебного следствия и прений сторон подсудимым Гареевым и его защитниками неоднократно допускались нарушения требований ст. ст. 252, 335, 336 УПК РФ.
Сторона защиты в лице самого Гареева, а также его адвокатов, неоднократно в присутствии присяжных заседателей заявляли о неполноте предварительного следствия, давали оценку не фактическим обстоятельствам дела, а пытались дискредитировать сторону обвинения и представленные ею доказательства, признанные судом допустимыми, оценивали качество работы следователя, выдвигали различные версии о причастности к совершению преступлений, инкриминируемых Гарееву, иных лиц и о других мотивах этих преступлений, опорочивали показания потерпевшего А., свидетелей Б., Л. и Г. пытались вызвать сочувствие к подсудимому Гарееву.
В частности, после исследования показаний свидетеля Б., данных им в ходе предварительного расследования, подсудимый Гареев задал свидетелю вопрос: "Вас перед допросом били?", а в последнем слове заявил: "В течение 2 лет я уже прошел все круги ада, доказывая снова и снова свою невиновность".
В судебных прениях адвокат Ибрагимов Д.Г. допускал следующие высказывания: "Да, они (свидетели) давали определенные показания перед следователем один на один, мы не можем этого касаться, как это происходило", "вызывает интерес и поведение потерпевшего А., ..., очень похоже на поведение человека, совершившего проступок, и пытающегося уйти от навалившихся на него проблем, просто забившись в свой угол. Это первоначальная реакция, свойственная каждому человеку еще с детства, спрятаться от возможного наказания", "через четыре месяца после происшествия следователь принимает решение... провести дополнительный осмотр места происшествия... и в последующем неожиданно находит никем не замеченное орудие преступления - колун топора. Вам всем представлялись протоколы осмотра места происшествия, никаких ссылок на участвующих лиц, никакой оперативной информации, никаких справок о том, как и кем этот топор был обнаружен, в материалах дела не имеется".
Аналогичные нарушения процессуальных норм были допущены в прениях адвокатом Ахмадишиным Р.Р., который допустил подобные высказывания: "И не задается вопрос в ходе расследования дела, и не разбирается вообще, могло ли быть отравление угарным газом, мог ли быть этот перелом в результате обрушения здания. Чтобы однозначно говорить, что людей убили, должно быть однозначно сказано, что они не могли отравиться по такой-то причине. И эти повреждения не могли быть причинены в результате падения конструкции дома во время пожара по таким-то причинам", "прошу помнить только одно, что в этом деле больше вопросов, чем ответов", "в принципе, ни Г. ни Л. не имеют никакого алиби", "если честно, уважаемые присяжные заседатели, я вот не понимаю, зачем тогда нужно все вот это, если можно просто взять, зачитать чьи-то показания и решить судьбу человека. Я считаю, что мы здесь собрались для того, чтобы посмотреть в глаза человеку и послушать его слова. Посмотреть ему в глаза и задать ему вопросы, а не сидеть и прочитать то, что он когда-то где-то у следователя подписал. Как он это подписал? Зачем? Никто не знает этого, (никто) не видел. Это было наедине, где-то там", "я не хочу углубляться в той части, что Гареева ждет неотвратимое наказание, что его закроют...", "и вообще, по сути, его право, а не обязанность, являться на заседание. Даже подписки о невыезде нет".
Кроме того, со стороны защиты ставились под сомнение результаты проведенных по делу экспертиз, заключения которых были исследованы в судебном заседании, а также компетентность экспертов, проводивших данные экспертизы.
В частности, адвокат Ибрагимов Д.Г. в прениях заявил: "Там написано, что причина смерти потерпевших не установлена, и это точка. Все остальные выводы экспертиз имеют вероятностный характер. Мы, в свою очередь, исследовав медицинскую литературу, материалы дела, вы же помните, что у одного из потерпевших обнаружен симметричный перелом височных костей черепа. Вы же должны понимать, что это не может произойти от удара, симметричные переломы появляются от сдавливания черепа, иной динамической нагрузки", "мы полагаем, что наиболее вероятной причиной смерти потерпевших является отравление угарным газом... Это (дополнительное исследование) единственный факт, позволяющий исключить отравление угарным газом. Это действие не было (экспертом) выполнено".
На данные высказывания относительно оценки показаний потерпевшего и свидетелей, заключений экспертов, то есть доказательств, признанных судом допустимыми, председательствующий не всегда реагировала замечаниями, а в некоторых случаях не разъясняла присяжным заседателям, что они не должны принимать во внимание допущенные суждения и высказывания.
Вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, из-за множества таких нарушений, допущенных стороной защиты в судебном заседании, и из-за отсутствия, в необходимых случаях, замечаний председательствующего во время выступлений сторон, отсутствие с его стороны разъяснений присяжным заседателям не принимать во внимание допущенные сторонами высказывания, на формирование мнения присяжных заседателей было оказано негативное, а, следовательно, незаконное воздействие, которое, как правильно утверждается в апелляционном представлении и апелляционных жалобах, несомненно, повлияло на вынесение объективного вердикта.
Кроме того, в напутственном слове председательствующий не напомнила присяжным заседателям о всех исследованных в судебном заседании доказательств, в частности, о показаниях свидетеля Ш., данных им как в судебном заседании, так и в ходе предварительного расследования, и о показаниях свидетеля Г., данных им в ходе предварительного расследования, относительно времени, когда они видели Гареева в день убийства потерпевших, и места, где это произошло; не напомнила об исследованной справке Башкирского управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды относительно отсутствия осадков 22 февраля 2016 года, которые имели существенное значение для установления присяжными заседателями фактических обстоятельств дела, тем более в условиях отрицания Гареевым обозначенных обстоятельств и своей причастности к содеянному, противоречия показаний указанных свидетелей, не признанных судом недопустимыми, не были доведены до сведения коллегии присяжных.
Вместе с тем, доводы потерпевшего С. о нарушении судом уголовно-процессуального закона в связи с не извещением его о дне начала судебных прений и тем самым лишения его права участвовать в судебном заседании, Судебная коллегия не может признать убедительными, поскольку в материалах дела имеется заявление С., написанное им 18 мая 2017 года собственноручно, в котором он просит продолжить судебное заседание без его участия в связи с занятостью по работе.
Кроме того, как видно из протокола судебного заседания, с таким же ходатайством С. после его допроса обратился к председательствующему, и данное ходатайство было удовлетворено.
С учетом изложенного, Судебная коллегия приходит к выводу о необходимости отмены приговора с направлением дела на новое судебное рассмотрение, при котором суду надлежит создать участникам процесса, как со стороны защиты, так и обвинения, необходимые условия для осуществления предусмотренных законом прав.
При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенные выводы Судебной коллегии, а также и иные доводы, изложенные в апелляционном представлении государственного обвинителя и в апелляционных жалобах потерпевших.
Учитывая вышеизложенное и руководствуясь ст. ст. 389.13 - 389.14, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Верховного суда Республики Башкортостан от 24 августа 2017 года, постановленный с участием коллегии присяжных заседателей, в отношении Гареева Виля Кимовича, - отменить.
Уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд, но иным составом судей.