ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 3 октября 2017 г. N 72-АПУ17-20
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Иванова Г.П.
судей Зеленина С.Р. и Боровикова В.П.
при секретаре Ивановой А.А.
рассмотрела в судебном заседании апелляционную жалобу осужденной Шехиревой Т.Г. на приговор Забайкальского краевого суда от 13 июля 2017 года, по которому
Шехирева Т.Г. < ... > несудимая,
осуждена по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 13 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима с ограничением свободы на срок 1 год с установлением следующих ограничений: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в период с 22 часов до 6 часов, не посещать общественные места, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не посещать места проведения массовых мероприятий и не участвовать в них, не изменять избранное место жительства или пребывания, место работы и (или) учебы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством РФ, являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, 2 раза в месяц для регистрации.
Заслушав доклад судьи Зеленина С.Р., выступления осужденной Шехиревой Т.Г. с использованием систем видеоконференц-связи и защитника Кротовой С.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы об отмене приговора, выступление прокурора Генеральной прокуратуры РФ Шаруевой М.В., возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, судебная коллегия
установила:
Шехирева Т.Г. осуждена за убийство своего сына Ш. заведомо для нее находящегося в беспомощном состоянии.
Преступление было совершено 11 - 12 июля 2015 года в г. Краснокаменске Забайкальского края при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденная Шехирева Т.Г. просит об отмене приговора, о направлении дела на дополнительное расследование, о переквалификации ее действий.
Утверждает, что суд не принял во внимание показания свидетелей в ее пользу, поставил под сомнение показания эксперта Л. не вызывал специалиста по заболеванию ее сына, который мог бы подтвердить, что сын не мог сам передвигаться. В приговоре неверно изложены показания допрошенных лиц, вывод о том, что она с 17 лет страдает запоями, не основан на доказательствах, показания С. об этом - ложные. Обращает внимание на расхождения в показаниях экспертов Л. и Т. Свидетели С., В. и С. неправильно истолковали ее слова о том, что по ее вине умер сын. Один из полицейских дал ложные показания о ее словах, что она подушкой убила сына. Со слов полицейских была сделана запись и в медицинской карте.
Ставит под сомнение достоверность показаний свидетеля П. об отсутствии у нее во время лечения приступов похмельного синдрома. Соседи по палате, которые могли бы подтвердить такие приступы, допрошены не были. О таких приступах пояснила свидетель Д., а также С. - на первом суде. Я. и С. о приступах знать не могли.
Первые ее показания являются недопустимыми, поскольку в то время она принимала таблетки. Свидетель "С." подтвердила ее показания, соответствующие выводам ситуационной экспертизы, не исключившей причинение повреждений сыну при указанных ей обстоятельствах, в остальной части показания этого свидетеля ложные.
Не отрицает причинение сыну телесных повреждений, но его не убивала, он сам завалился лицом в подушку и задохнулся. Оспаривая наличие у нее мотива для убийства, ссылается на доказательства того, что хорошо ухаживала за сыном, оплачивала с его пенсии кредиты.
Брызги крови на месте происшествия объясняет своими действиями после наступления смерти сына, перелом грудины и ссадины - неумышленными действиями в состоянии похмельного синдрома.
Государственный обвинитель Зозулин А.В. возражает на апелляционную жалобу, просит оставить ее без удовлетворения.
Проверив материалы дела и обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения приговора суда.
Виновность осужденной в совершении убийства подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании допустимых и достоверных доказательств, которым дана в приговоре надлежащая оценка.
Такими доказательствами, в частности, обоснованно признаны показания свидетеля С. (фельдшера "скорой помощи") о том, что при выезде в квартире Шехиревой был обнаружен труп потерпевшего с телесными повреждениями, следами крови, на его вопрос, что случилось, Шехирева ответила, что убила своего сына.
Показания фельдшера С. были оглашены в судебном заседании с согласия стороны защиты, оснований ставить под сомнение их достоверность и утверждать о том, что он неправильно понял Шехиреву, не имеется.
Из показаний свидетеля С. видно, что будучи доставленной в приемный покой больницы сразу после обнаружения трупа потерпевшего, Шехирева утверждала в беседе с ним, что убила своего сына. Эти обстоятельства подтверждаются также картой стационарного больного и выписным эпикризом Шехиревой (т. 1 л.д. 129 - 133).
Показания свидетеля С. опровергают доводы апелляционной жалобы осужденной о том, что записи в медицинской карте были сделаны со слов работников полиции.
Несмотря на факт госпитализации Шехиревой Т.Г. с диагнозом острой интоксикации алкоголем, достоверность сообщенных ей сведений сомнений не вызывает, поскольку, по заключению судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы (т. 1 л.д. 230 - 232), Шехирева не проявляла временного расстройства психической деятельности, находилась в состоянии простого алкогольного опьянения, действовала последовательно и целенаправленно, она могла правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания.
Свидетель П. лечащий врач Шехиревой, также подтвердил, что в период лечения она поясняла, что убила своего сына-инвалида.
Доводы Шехиревой о том, что перелом грудины и часть телесных повреждений она причинила сыну неумышленно, во время ее судорог прижала сына ногами к шкафу, опровергнуты судом первой инстанции обоснованно, со ссылками на показания свидетеля П. о том, что во время лечения у Шехиревой психозов, судорог или эпилепсии не было, а также на показания С. - сестры Шехиревой, Я. - ее отца, Д. (на следствии), отрицавшими у Шехиревой в состоянии алкогольного опьянения судорог, спазмов, в то же время отмечавшими, что в состоянии опьянения она становилась агрессивной.
Поскольку в судебном заседании ни сторона защиты, ни обвинение не ходатайствовали о допросе соседей Шехиревой по палате, доводы апелляционной жалобы о том, что эти соседи не были допрошены, не свидетельствуют о нарушении закона.
Показания свидетеля Д. в суде о том, что у Шехиревой в состоянии запоя сводило ноги и руки, критически оценены судом как не последовательные и противоречащие совокупности других доказательств.
Показания свидетеля С. и эксперта Т., данные ими при предыдущем рассмотрении дела нижестоящим судом, не оглашались в данном судебном заседании, поэтому ссылки апелляционной жалобы на эти показания являются несостоятельными.
Приведенные показания лиц, которым Шехирева поясняла, что именно она убила сына, соответствуют протоколу осмотра места происшествия, которым зафиксировано обнаружение трупа Шехирева О.Н. с телесными повреждениями, следов крови на подушке, полимерной бутылке, на поверхности шкафа, на ковре, тумбочке, оконной занавеске.
По заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть потерпевшего наступила от механической асфиксии вследствие закрытия отверстий носа и рта плотным мягким предметом при наличии полного перелома тела грудины, ушибленных ран слизистой верхней губы и множественных кровоподтеков и ссадин.
Будучи допрошенным в суде, эксперт Т. пояснил, что причинение всех телесных повреждений, в том числе асфиксии, при указанных Шехиревой обстоятельствах, когда сын лежа, уткнулся лицом в подушку, невозможно. Асфиксия, по показаниям эксперта, развивается лишь при давлении на голову с противоположной от подушки стороны, когда потерпевший не может осуществлять активные действия для поступления воздуха в дыхательные пути.
Принимая во внимание также показания свидетелей, приведенные в приговоре о том, что потерпевший имел возможность поворачивать голову, в том числе лежа, а также пояснения эксперта Т. о невозможности для потерпевшего, вследствие положения рук, лежать на животе, суд обоснованно отверг выводы эксперта Л. о возможности наступления асфиксии при указанных Шехиревой обстоятельствах.
Таким образом, оценив приведенные в приговоре доказательства, судом сделан обоснованный вывод о том, что Шехирева подвергла избиению потерпевшего, причинив ему телесные повреждения, а затем задушила, закрыв его лицо подушкой.
Показания свидетеля, допрошенной под псевдонимом "С.", подтверждают, что Шехирева призналась в избиении сына и в том, что бросила его лицом на подушку, закрыв ему рот, после чего ушла в другую комнату, а через 15 - 20 минут нашла его мертвым.
Оснований ставить под сомнение достоверность показаний свидетелей С. и В. о том, что Шехирева сообщила об убийстве ей сына и мотивах этого поступка, не имеется, поскольку оснований для оговора осужденной у них не имелось, а эти их показания полностью соответствуют совокупности иных доказательств по делу.
Физическое состояние потерпевшего, правильно расцененное судом первой инстанции как беспомощное, в достаточной полноте исследовано в судебном заседании. Характер заболевания Шехирева О.Н. и особенности его состояния отражены как в заключении судебно-медицинской экспертизы, так и в показаниях потерпевшей, свидетелей и экспертов, допрошенных судом, в том числе это касается и отсутствия у потерпевшего возможности самостоятельно передвигаться. Судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о наличии квалифицирующего признака, предусмотренного п. "в" части 2 ст. 105 УК РФ. Какие еще сведения о состоянии потерпевшего необходимо было выяснить, пригласив соответствующих специалистов, осужденная не указывает.
Вопрос о том, с какого именно возраста осужденная страдает запоями, не имеет значения для правильного разрешения уголовного дела, поэтому соответствующие доводы апелляционной жалобы не могут свидетельствовать о наличии оснований для отмены или изменения приговора суда.
Мотив совершения преступления подтвержден исследованными судом доказательствами и указан в приговоре. Оснований ставить под сомнение правильность выводов суда по этому вопросу не имеется.
Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом первой инстанции не допущено. Каких-либо данных о том, что протокол судебного заседания неверно отражает действительный ход разбирательства дела, не имеется. Осужденная ознакомилась с протоколом судебного заседания в соответствии со ст. 259 УПК РФ, однако замечаний на протокол не подала. Суд в приговоре в соответствии со ст. 307 УПК РФ указал, какие доказательства положил в основу своих выводов, и мотивы, по которым отверг другие доказательства.
Суд назначил осужденной наказание в соответствии с требованиями главы 10 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и данных о ее личности, в том числе смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств. Назначенное осужденной наказание является справедливым, оснований для его смягчения не усматривается.
На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
приговор Забайкальского краевого суда от 13 июля 2017 года в отношении Шехиревой Т.Г. оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.