ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 февраля 2018 г. N 45-АПУ18-2
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Безуглого Н.П.,
судей Таратуты И.В. и Червоткина А.С.
при секретаре Горностаевой Е.Е.,
с участием прокурора Прониной Е.Н.,
осужденного Нефедова А.П. и его защитника - адвоката Урсола А.Л.,
рассмотрела в судебном заседании апелляционные жалобы осужденного Нефедова А.П. и адвоката Артамоновой Н.А. на приговор Свердловского областного суда от 4 декабря 2017 года, по которому
Нефедов Анатолий Петрович, < ... > судимый 14 августа 2008 года по п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ, на основании ст. 70 УК РФ к 2 годам 6 месяцам 20 дням лишения свободы, освобожден 14 февраля 2011 года по отбытию наказания,
осужден:
- по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ к 14 годам 6 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год;
- по ч. 1 ст. 167 УК РФ к 7 месяцам лишения свободы.
В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно Нефедову назначено 15 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на 1 год, с установлением соответствующих ограничений и возложением обязанностей, указанных в приговоре.
Срок отбытия наказания Нефедову исчислен с 4 декабря 2017 года, зачтено в срок отбытия наказания время содержания под стражей в период с 9 августа 2016 года по 3 декабря 2017 года.
По делу решена судьба вещественных доказательств.
Заслушав доклад судьи Таратуты И.В., выслушав осужденного Нефедова А.П. и адвоката Урсола А.Л., просивших об отмене приговора, прокурора Пронину Е.Н., полагавшую необходимым приговор оставить без изменения, Судебная коллегия
установила:
Нефедов осужден за убийство М. заведомо для него находящегося в беспомощном состоянии, а также за умышленное уничтожение имущества, принадлежавшего М. повлекшее причинение значительного ущерба.
Преступления совершены в ночь с 6 на 7 августа 2016 года в п. Сарана Красноуфимского района Свердловской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционной жалобе, поданной в защиту осужденного Нефедова, адвокат Артамонова Н.А. просит приговор в части осуждения Нефедова по ч. 1 ст. 167 УК РФ отменить и оправдать его за недоказанностью вины. Настаивает на том, что умысел Нефедова на поджог ничем не подтвержден; что время и место возгорания достоверно не были установлены; что показания свидетелей Т. и М. в этой части не согласуются друг с другом; что суд необоснованно поверил показаниям свидетеля К., который в ту ночь вместе с Нефедовым и К. выпивал и находился в состоянии алкогольного опьянения; что сами Нефедов и К. всегда утверждали, что вернулись к себе домой еще до произошедшего пожара, и это обстоятельство также подтвердила мать осужденного - свидетель Н. которая в тот момент была трезва. Обращает внимание на то, что заключение комиссии экспертов об очаге пожара, который был установлен внутри жилого дома, противоречит показаниям свидетелей, пояснивших, что очагов возгорания было несколько, что также горели и дворовые постройки. Полагает, что обнаруженный на месте происшествия без вентиля и редуктора газовый баллон не может служить доказательством причастности Нефедова к пожару; а те обстоятельства, что свидетель М. видел возле пожара одинокого мужчину с голым торсом, и что, по словам потерпевшего, из сгоревшего дома пропали старинная икона и крест, которые не могли сгореть, - свидетельствуют о причастности к данному преступлению не Ф., а других лиц, однако данная версия не была проверена.
Осужденный Нефедов А.П. в апелляционной жалобе и дополнениях к ней не соглашается с приговором, просит приговор отменить, а его самого оправдать за недоказанностью вины. Настаивает на том, что не совершал поджог дома; что редуктор и гайка от газового баллона могли расплавиться в огне; что показания К. нельзя брать во внимание, так как у нее имеется психическое заболевание, которое подтверждено экспертизой. В обоснование своей невиновности в поджоге дома приводит и другие доводы, аналогичные тем, на которые указала в своей жалобе адвокат Артамонова. Кроме этого настаивает на том, что не совершал и убийство М., что мотива для этого у него не было; что на самом деле он был на месте происшествия и пытался оказать помощь уже раненому потерпевшему, зажимал ему раны, но потом испугался, что его самого обвинят в убийстве потерпевшего, и ушел из его дома, при этом свою рубашку выкинул в речку; что следователь сфабриковал данное дело и заставил его (Нефедова) оговорить себя, что он и сделал, являясь психически больным человеком; что участковый инспектор полиции Н. в суде дал ложные показания относительно того, что, якобы, он (Нефедов) пояснял ему, что после совершения убийства выкинул в речку также нож и телефон; что лишь свидетель Н. дала в суде правдивые показания о том, что он пришел домой в начале первого часа ночи, при том что пожар случился в 3 часа 30 минут, что свидетельствует о том, что он не мог совершить инкриминируемые ему преступления; что свидетель Г. пояснил суду, что М. оставался дома наедине с З., но при этом З. не был допрошен ни на следствии, ни в суде; что эксперт В. пояснил в суде, что убийца был правшой, в то время как он (Нефедов) является левшой. Обращает внимание на то, что свидетель К. давал путаные показания относительно того, в какое время он (Нефедов) и К. ушли от него; что свидетели М. А. и Т. давали показания, основанные на слухах, поэтому их показания являются недопустимыми доказательствами и не могли быть учтены судом; что эксперты не смогли определить, кому именно принадлежит обнаруженная на вещественных доказательствах кровь, а также точное время наступления смерти потерпевшего; что в судебном заседании не были исследованы вещественные доказательства - рубашка, перчатки и ножи; что заключение пожарно-технической экспертизы, согласно которой очаг пожара был один и его возникновение было невозможно от открытия газа и от зажженной сигареты, - противоречит показаниям свидетеля С., который пояснил в суде, что, скорее всего, было несколько очагов пожара. Ссылаясь на ст. 172 УПК РФ и на то, что дело по ст. 167 УК РФ было возбуждено 26 сентября 2016 года, а обвинение ему было предъявлено лишь 30 мая 2017 года, полагает, что тем самым следователем был нарушен уголовно-процессуальный закон; что предъявленное ему обвинение является не конкретизированным, время совершения преступлений в нем указано иное, нежели в приговоре; настаивает на том, что следователь брал с него объяснения без адвоката, что осмотр места происшествия и изъятие вещей из речки были проведены без понятых, в результате чего эти доказательства не могли быть положены судом в основу приговора. В заключение жалобы утверждает, что судом назначено ему слишком суровое наказание; что суд не принял во внимание то, что он имеет постоянное место жительства, что на его иждивении находится малолетний ребенок.
В возражениях на апелляционные жалобы осужденного Нефедова и адвоката Артамоновой государственный обвинитель Шавкунова Т.А. находит приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника - без удовлетворения.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, Судебная коллегия находит выводы суда о доказанности вины Нефедова в убийстве М., заведомо для Нефедова находящегося в беспомощном состоянии, а также в умышленном уничтожении имущества, принадлежавшего М. повлекшем причинение значительного ущерба, - правильными, основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах, полно и подробно изложенных в приговоре.
Доводы Нефедова и его защитника о непричастности осужденного к совершению указанных преступлений, были проверены судом, и в связи с тем, что указанные доводы опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами, обоснованно признаны несостоятельными.
Суд правильно сослался в приговоре как на достоверные и допустимые доказательства, подтверждающие виновность Нефедова, на его показания, данные в суде (которые аналогичны показаниям, данным им в ходе предварительного расследования), в той части, в которой они соответствуют установленным фактическим обстоятельствам случившегося, о том, что с М. ранее у него произошел конфликт, в ходе которого М. и его друг Н. избили его; что 6 августа 2016 года он вместе с К. употреблял спиртные напитки, а около 20-21 часа они пошли к К., где продолжили употреблять спиртное; что затем между ними произошла ссора, из-за чего К. выгнал их из дома; что еще находясь в доме у К., он взял нож, спрятал его в рукаве и направился к дому М., при этом К. пошла вместе с ним; что, подойдя к дому, он попросил К. постучаться и зайти внутрь, после чего следом за К. забежал в дом и имевшимся у него при себе ножом, удерживая нож в правой руке, стал наносить им удары М. в область груди и живота; что после этого они с К. ушли из дома М., и уходя, он имевшейся при себе матерчатой перчаткой протер дверную ручку дома; что затем вместе с К. они прошли на речку С. где он выкинул в воду сотовый телефон, который случайно взял в доме М., а также перчатки, нож и свою рубашку, которую предварительно попытался сжечь, поскольку на ней были следы крови; что после этого они с К. пришли домой и пошли мыться в баню, так как он обнаружил порез на своей руке; что на следующий день брюки и тапочки, в которых он был вечером и ночью, он выбросил на свалку.
Доводы Нефедова о том, что показания, данные им в ходе предварительного расследования, он давал под принуждением со стороны следователя, Судебная коллегия находит несостоятельными, поскольку они ничем, кроме голословных утверждений самого осужденного, не подтверждаются и опровергаются протоколами его допросов, которые всегда происходили в присутствии адвоката, при этом ни от Нефедова, ни от его защитника каких-либо аналогичных заявлений не поступало.
Кроме того, показания Нефедова, данные им в ходе предварительного расследования, не были положены судом в основу приговора, при этом в судебном заседании у Нефедова не было каких-либо препятствий для дачи других показаний, в том числе и том изложении, о котором он написал в своей апелляционной жалобе и дополнениях к ней.
Виновность Нефедова в совершении убийства М. и в уничтожении принадлежавшего потерпевшему имущества кроме его показаний, признанных судом достоверными, подтверждается также совокупностью других доказательств, подробно изложенных в приговоре, а именно:
- показаниями К., данными ею в судебном заседании, которая подтвердила показания подсудимого Нефедова и показала, что около полуночи она с Нефедовым ушла от К.; что когда они дошли до дома М. то она по просьбе Нефедова постучала в окно и по приглашению М. вошла; что следом за ней в дом ворвался Нефедов и, подойдя к М. нанес ему несколько ударов ножом в грудь и ниже; что М. схватил Нефедова и стал просить прощения, при этом Нефедов вырвался и ножом порезал себе руку; что после этого М. упал на пол, а Нефедов убежал на кухню, где стал чем-то греметь; что вскоре Нефедов зашел в комнату, в руках у него она увидела прибор от газового баллона со стрелкой, после чего Нефедов выгнал ее на улицу и потребовал ждать, а через некоторое время вышел к ней; что они прошли к реке Саранушка, где Нефедов попытался сжечь свою рубаху, но она не горела, после чего выбросил ее в реку, туда же выбросил нож и телефон, который взял в доме М.; что еще через некоторое время они пришли домой, где их встретила мать Нефедова, которой она (К.) сообщила, что Нефедов убил М., и это же подтвердил и сам Нефедов; что поскольку Нефедов был в крови, и у него была порезана рука, то они пошли в баню; что свои брюки и тапочки Нефедов спрятал в пакет и собирался их позже сжечь; что утром Нефедов узнал от кого-то из друзей, что М. сгорел вместе с домом;
- показаниями К., данными в ею ходе предварительного расследования в качестве подозреваемой, о том что, показывая ей регулятор от газового баллона в доме М. Нефедов сообщил, что если М. не добит, то задохнется от газа;
- показаниями свидетеля Н. о том, что он является участковым уполномоченным и проводил оперативно-розыскные мероприятия по факту обнаружения трупа М.; что у него состоялась беседа с К., в ходе которой последняя сообщила, что именно Нефедов "зарезал" М.; что К. вызвалась показать место на реке Саранушке, куда Нефедов выкинул после убийства потерпевшего свои вещи; что Нефедов также в общении с ним рассказал, что убил М. за все обиды; что К. и Нефедов ему (Н.) и другому сотруднику полиции З. пояснили, куда выкинули в реку нож, сотовый телефон и рубашку, которую до этого Нефедов пытался сжечь; что впоследствии именно эту рубашку они Нефедов и З. обнаружили в ходе осмотра местности совместно со следователем;
- аналогичными показаниями свидетеля З.
- показаниями свидетеля К. о том, что К. и Нефедов пришли к нему в гости вечером накануне пожара в доме М., и они вместе распивали спирт; что в ходе распития спирта Нефедов высказывал намерение сходить и разобраться с М., который незадолго до этого вместе со своими друзьями избил его; что К. с Нефедовым на почве ревности поругались между собой, и он выгнал их из дома около 2 часов 15 минут ночи, а на следующий день обнаружил у себя дома пропажу кухонного ножа и матерчатых перчаток; что когда подсудимые находились у него в гостях, каких-либо телесных повреждений на руках Нефедова он не видел;
- показаниями свидетелей Р. и М. о том, что вечером 6 августа 2016 года они вместе Нефедовым и К. распивали спиртное; что у Нефедова на руках каких-либо порезов в тот вечер не было;
- показаниями свидетеля Н. - матери подсудимого - о том, что пьяные Нефедов и К. пришли домой ночью 7 августа 2016 года; что К. заявила о больших проблемах у них с Нефедовым, при этом последний был без рубашки, а на левой руке у него был порезан палец;
- показаниями свидетеля Н. данными на предварительном следствии, согласно которым 8 августа К. сообщила ей, что именно Нефедов убил М. к которому они ходили вдвоем;
- показаниями свидетеля К. - родной сестры подсудимой К. - о том, что после известия о пожаре в доме М. она разговаривала с сестрой, которая сообщила ей, что убийство М. совершил Нефедов, нанеся несколько ударов ножом по телу;
- запиской, изъятой 9 сентября 2016 года у сотрудника ИВС Х., выполненной Нефедовым для передачи К. в момент содержания его под стражей в ИВС МО МВД России "Красноуфимский", и приобщенной к делу в качестве вещественного доказательства, согласно которой Нефедов просил К. взять на себя вину за убийство М., опасаясь своего осуждения на длительный срок;
- показаниями свидетеля Х. который подтвердил факт передачи ему Нефедовым данной записки на имя К.;
- показаниями потерпевшего М. законного представителя потерпевшего М. свидетелей М., Т. и Г. о том, что М. находился в беспомощном состоянии, поскольку являлся инвалидом 1 группы и был обездвижен на протяжении длительного времени; что в силу своей физической немощности М. был лишен возможности передвигаться без посторонней помощи либо без инвалидного кресла и был не способен оказать какое-либо активное сопротивление; что данные обстоятельства были очевидны для Нефедова;
- показаниями потерпевшего М. о том, что после тушения пожара он обнаружил в доме брата газовый баллон, который был цел и на котором отсутствовал вентиль и фиксирующая гайка; что редуктор от баллона лежал на полу; что все имущество, принадлежавшее его брату, в том числе и автомашина, было уничтожено огнем;
- аналогичными показаниями свидетелей Т., Г. и С., при этом С. дополнительно пояснил, что, осмотрев место происшествия, пришел к выводу, что был поджог дома;
- показаниями свидетеля Б. о том, что в начале 2015 года он продал принадлежащую ему автомашину марки "ВАЗ-21043" за 35 000 рублей М.
- показаниями свидетеля М. о том, что около 1 часа - 2 часов 30 минут ночи он увидел горящий сарай М.
- показаниями свидетеля Т. и Т. о том, что они являются соседями М.; что в 1 час ночи было темно, а около 3 часов 30 минут они заметили, что горит дом соседа;
- протоколом осмотра места происшествия от 7 августа 2016 года, согласно которому жилой дом, в котором проживал М., практически полностью уничтожен открытым пламенем, что от воздействия открытого пламени также полностью уничтожены все надворные постройки и находившийся во дворе дома автомобиль марки "ВАЗ-2104", что в доме на полу около кровати был обнаружен труп М. с признаками насильственной смерти;
- заключением судебно-медицинского эксперта N 252, согласно которому на трупе М. было обнаружено четыре колото-резаных раны по передней поверхности груди слева, проникающие в плевральную полость с повреждением левого легкого и сердца, а также две проникающие колото-резаных раны на передней поверхности живота слева, которые могли быть причинены острым колюще-режущим предметом типа ножа, клинок которого имел обух и одно режущее лезвие. Все перечисленные повреждения причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и повлекли смерть потерпевшего;
- заключением комиссии экспертов N 368, выявивших наличие на трупе М. тех же телесных повреждений, уточнивших, что смерть М. могла наступить от совокупности четырех проникающих ран в плевральную полость с повреждением сердца и левого легкого;
- показаниями допрошенного в судебном заседании судебно-медицинского эксперта В., который подтвердил выводы вышеуказанных экспертиз;
- протоколами осмотра реки Саранушки и ее русла, проведенных 8 и 10 августа 2016 года, согласно которым в зарослях водорослей на глубине около 1 метра были обнаружены клетчатая рубашка белого цвета, а также фрагмент рукава данной рубашки. Помимо этого, в 100 метрах ниже по течению реки от места обнаружения рубашки и в 2 метрах от берега на глубине около 0,5 метра была обнаружена тряпичная перчатка белого цвета. Указанные предметы были осмотрены и признаны вещественными доказательствами по делу; при осмотре матерчатой перчатки на ней были обнаружены два сквозных разрыва;
- заключением эксперта N 603-мг, согласно которому на указанных выше рубашке, фрагменте рукава и перчатке были обнаружены следы крови, при этом смешанный след, обнаруженный на рубашке, мог произойти от Нефедова и М.;
- заключением эксперта N 627, согласно которому на средней фаланге 2-го пальца левой кисти и на ладонной поверхности левой кисти Нефедова имелись резаные раны, которые образовались за 3-5 суток до начала производства экспертизы;
- заключением эксперта N 65-04/17, согласно которому стоимость уничтоженного огнем и принадлежащего М. имущества составила: бани размером 3 x 4 бревенчатой - 155 000 рублей, автомашины "ВАЗ-21043", 1997 года выпуска, - 24 000 рублей, телевизора LG 43LH604V - 29 000 рублей, а всего имущества общей стоимостью 208 000 рублей;
- заключением комиссии экспертов N 588, согласно которому причиной возникновения пожара в частном жилом доме послужило искусственно инициированное горение (поджог). Очаг пожара находился внутри объема жилого дома на участке пространственно близком к входной группе в северо-западной части дома. Единственным возможным источником зажигания мог служить источник открытого огня (пламени спички, зажигалки, факела и т.д.). Возникновению пожара и дополнительной пожарной нагрузке способствовало наличие бытового газа в виде пропано-бутановой смеси.
Положенные в основу приговора указанные выше доказательства получены с соблюдением уголовно-процессуального закона, являются допустимыми доказательствами, оснований сомневаться в их достоверности у суда не имелось. Каких-либо противоречий в доказательствах, положенных в основу приговора, в том числе между показаниями ряда свидетелей и заключением пожарно-технической экспертизы относительно времени и причины, а также места и количества очагов возгорания, на которые имеются ссылки в апелляционных жалобах и которые могли бы повлиять на выводы суда относительно виновности Нефедова, Судебная коллегия не усматривает. Некоторые расхождения, имеющиеся в показаниях свидетелей, на чем акцентирует внимание Нефедов, Судебная коллегия находит несущественными, которые сами по себе не являются противоречиями, связаны с субъективными восприятием и оценкой каждым из свидетелей увиденных ими событий и не ставят под сомнение выводы суда о виновности Нефедова.
Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, органами предварительного расследования и судом допущено не было.
Вопреки доводам осужденного, положена ст. 172 УПК РФ не связывают предъявление лицу обвинения в зависимости от даты возбуждения уголовного дела в отношении этого лица; а положения ст. 164, 170, 177, 178, 181 - 183 УПК РФ наделяют следователя правом проводить осмотр места происшествия без участия понятых.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия приходит к выводу, что права Нефедова, в том числе право на защиту, следователем нарушено не было.
В ходе судебного разбирательства стороны не были ограничены в праве представления доказательств и в заявлении ходатайств. По всем заявленным ходатайствам судом приняты мотивированные и обоснованные решения, не согласиться с которыми у Судебной коллегии нет оснований.
Всем рассмотренным в судебном заседании доказательствам суд дал в приговоре надлежащую оценку, указав мотивы, в силу которых одни доказательства им были приняты во внимание, а другие, в том числе показания свидетеля Н. относительно времени возвращения сына домой, - отвергнуты.
Доводы осужденного Нефедова о том, что в судебном заседании эксперт В. говорил о том, что удары ножом потерпевшему были нанесены правшой; что его объяснения, данные следователю без адвоката, необоснованно учтены судом, - Судебная коллегия находит надуманными, поскольку, как видно из протокола судебного заседания, заказанных Нефедовым показаний эксперт не давал, и, как видно из приговора, в его основу не были положены объяснения Нефедова.
Как видно из протокола судебного заседания, судебное следствие проведено полно и объективно; после исследования представленных суду доказательств дополнений к судебному следствию стороны не имели, судебное следствие было закончено с согласия сторон.
Приговор постановлен в соответствии с требованиями, предусмотренными ст. 307 УПК РФ с указанием места, времени и способа совершения преступных деяний.
Вопреки утверждению Нефедова, время совершения преступлений, указанное в обвинительном заключении и в приговоре, не имеют каких-либо расхождений, а наоборот, совпадают.
Выводы суда о виновности Нефедова в совершении вышеуказанных преступлений надлежащим образом мотивированы, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам случившегося, основаны на исследованных и проверенных в судебном заседании доказательствах.
Исходя из изложенного, Судебная коллегия приходит к выводу, что нахождение незадолго до убийства М. у него дома в гостях его знакомого - З., на что указывает Нефедов в своей апелляционной жалобе, ни в коей мере не ставит под сомнение выводы суда о виновности осужденного.
Психическое состояние Нефедова, а также К. было проверено судом с достаточной полнотой; с учетом выводов экспертов-психиатров, а также учитывая поведение Нефедова во время предварительного расследования и в судебном заседании, суд обоснованно признал его вменяемым, подлежащим уголовной ответственности. Каких-либо сомнений в психической полноценности К. и невозможности давать ею показания по существу данного дела, на чем настаивает осужденный, у суда также обоснованно не возникло.
Действия Нефедова по п. "в" ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 167 УК РФ судом квалифицированы правильно.
Наказание Нефедову назначено в соответствии со ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом установленных обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенных им преступлений, данных о личности осужденного, его характеристик, наличия смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление Нефедова и на условия жизни его семьи.
Суд обоснованно не усмотрел оснований для применения к Нефедову положений ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 62, 64, 73 УК РФ, не усматривает их и Судебная коллегия.
Оснований для признания назначенного Нефедову наказания несправедливым в силу его суровости Судебная коллегия не находит.
На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. 389.13 - 389.14, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия
определила:
приговор Свердловского областного суда от 4 декабря 2017 года в отношении Нефедова Анатолия Петровича оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного Нефедова А.П. и адвоката Артамоновой Н.А. - без удовлетворения.